Ренард недоверчиво приподнял бровь, вспоминая о своих отношениях с дочкой сокольничего или маленькой прачкой во дворце, у которой была остренькая, как у котенка, мордочка и коготки под стать. Ни одна из девушек ни разу не смогла довести его до потери осторожности. Юноша поднял щит и аккуратно приладил обратно на стену.

— Беда в том, — заметил он, поджав губы, — что заодно ты можешь сжечь немало других людей.

— Ренард, оставь эту тему в покое, — произнес Адам с тихой яростью, усаживая Хельвен на постель. — Ну-ка, милая, дай посмотреть твое лицо.

Хельвен оттолкнула его.

— Ничего страшного, из моих ран эта еще самая легкая, — прошептала она и наклонилась, прижав руки к животу. Копна волос цвета меди укрыла лицо Хельвен, и она разразилась рыданиями.

Адам обнял Хельвен за плечи и прижал к себе, чувствуя, что сейчас ничем не может помочь.

— Тихо, тихо, успокойся, все будет в порядке, — снова и снова приговаривал он, почти как священник, читающий ектенью в церкви, поглаживая и лаская плачущую пальцами.

Ренард откашлялся.

— Пойду посмотрю внизу, нет ли где шотландского виски. — Он двинулся к лестнице, но тут же столкнулся лицом к лицу со своей матерью и ее служанкой, торопливо поднимающимися наверх. По выражению лица матери было понятно, что новость о случившемся уже разносится по городу.

Джудит посмотрела на разгромленную спальню с легким изумлением, но спокойно — было ясно: графиню уже известили и о подробностях происшедших событий.

— Во всем виноват только я, — заговорил Адам, решительно глядя на Джудит. — Я возмещу причиненный ущерб.

Графиня снова быстро оглядела царивший в спальне беспорядок и перевела взгляд на Адама.

— Не беспокойся, — жестко сказала она, — от этого не уйти. Как я понимаю, вас застали на месте преступления.

— Не совсем так, — смутился Адам. — К сожалению, я…

— Уже слишком поздно, и от извинений мало толку, — ядовито прервала его Джудит. Сбросив накидку, она присела рядом с приемной дочерью. Прицокнув языком, снова обратилась к Адаму: — Адам, лучше тебе одеться, пока не замерз до смерти. И позволь мне посмотреть рану на твоей руке. Надо обработать ее бальзамом.

— Зацепился за подставку для светильника, — бросил он вяло, — меч де Мортимера тут ни при чем. Лучше позаботьтесь о Хельвен. Уходя, он сильно ударил ее рукой по лицу.

— Адам, мне кажется, тебе лучше пойти вниз и дождаться Гийона, — тон графини смягчился, она обернулась к Хельвен. — Ладно, ребенок, давай, успокойся. От позора еще никто не умирал. — Графиня поцеловала приемную дочь, и под пристальным взглядом Джудит Адам неохотно снял руку с плеча Хельвен и начал искать свою одежду. Служанка, сделав невозмутимо-каменное лицо, подняла смятую мужскую рубаху с пола и подала ему. В наступившей неловкой тишине Адам неуклюже натянул рубашку, потом лосины, носки и тунику.

— Теперь понимаю, — устало промолвила Джудит, — что должна была догадаться, к чему все идет. — Внезапно она продолжила сердито и взволнованно: — Уж если вы так сильно хотели быть вместе, почему же нельзя было как-то намекнуть мне или Гийону?

Адам надел один башмак и отправился по комнате разыскивать второй. Тот обнаружился под краем сброшенной с постели простыни.

— Я хотел обо всем рассказать, и рассказал бы, будь вы дома днем, но… в общем, телега поскакала впереди лошади.