— Не просто телега, а целая повозка неприятностей! — колко заметила Джудит, пока Адам натягивал второй башмак и застегивал пояс.

Вернулся Ренард, держа в руке флягу с виски.

— Только что приехал папа, — радостно объявил юноша. — Ну, Адам, желаю удачи. Не знаю, что он с тобой сделает, когда увидит, во что ты превратил его щит.

— Ренард! — властно прикрикнула Джудит. Парень вручил флягу служанке по имени Хельгунд и подошел к кровати. Грациозно присел на корточки, а затем и вовсе опустился на колени, пытаясь заглянуть под свисающую чуть ли не до пола копну волос Хельвен. — Ну, ладно, успокойся, сестричка. Я бы, конечно, очень не хотел, чтобы со мной случилось подобное. Но, по правде говоря, де Мортимер давно заслуживал хорошей трепки за свою заносчивость, и очень приятно видеть, что он ее получил. Для меня куда приятнее, если моим шурином станет Адам, а не этот чванливый остолоп… Все-все, мама, я уже ушел.

— Ты тоже иди-ка лучше вниз, — поджав губы, бросила Джудит Адаму.

Тот неохотно кивнул, но ноги сами понесли его вовсе не к двери, а обратно к Хельвен, возле которой он присел на корточки. Адам зажал ее ладони между своими ладонями и вновь отметил две маленькие коричневые родинки возле запястья.

— Хельвен, посмотри на меня, — умоляющим тоном произнес он.

Хельвен покачала головой. Адам выпустил одну руку женщины и отвел в сторону часть волос, желая увидеть лицо. На мгновение их глаза встретились, и Адам заметил во взоре Хельвен горечь. Но она тут же отвела взгляд.

— Хельвен, пожалуйста…

— Адам, уйди, — резко вмешалась Джудит. — Разве ты не видишь, она все еще не в состоянии прийти в себя? А ты еще хочешь возложить на нее груз каких-то новых решений.

Адам прикусил губу и, выпрямившись, застыл в нерешительности. Он отчаянно хотел исправить ситуацию, но понимал, что правильный, с его точки зрения, поворот событий вовсе не обязательно является таковым в глазах Хельвен.

Натянутый над пропастью канат стал опасно раскачиваться под порывами ветра.

Глава 12

Гийон взглянул на молодого человека, сидевшего за шашечной доской напротив, и с трудом подавил сильное желание схватить его покрепче и вышвырнуть вон из дома. Но это была лишь бессознательная реакция на образ. Адам де Лейси временами выглядел очень похожим на своего отца, и тогда Гийон ловил себя на мысли, что ему легко забыть — сын и отец в данном случае не имеют ничего общего, кроме физического сходства.

Граф уронил взгляд на черные и белые шашки и мягким движением переместил одну из них на другую клетку, думая о том, что жизнь, в отличие от игры, обычно раскрашена в множество оттенков.

— Я просто не знаю, что тебе сказать, — признался он молодому напарнику по игре, — часть меня наполнена таким гневом, что безо всякого сожаления я бы прикончил тебя прямо здесь на месте. Но это только часть, причем меньшая. Мне стало понятно, как все это получилось, как эта история приобрела, к глубокому сожалению, непомерно гротескные размеры. Но! Никому пока не дано предугадать, сколько времени потребуется, чтобы распутать все перекрученные нити и упорядочить их должным образом. Ты ведь понимаешь, что я говорю совсем не про шелковые нитки из корзинки моей супруги. — Гийон тяжело вздохнул, машинально поглаживая спиралевидный узор шашки. — Теперь, к сожалению, затронуты принципы чести и гордости, Адам, и то, что ты сделал, воспринимается так, как если бы ты ударил каждому члену клана де Мортимеров протухшей рыбиной по лицу. Ты уверен в своих обвинениях?

— Ты сам видел реакцию валлийского парня, когда он узнал Варэна, а твой отец был со мной рядом во время подробного рассказа пленника и подтвердит мои слова.