— Не исключено, что тебя именно это и ждет, — мрачно ответил Гийон, — вызов на поединок практически обеспечен. Варэн не собирается сознаваться в преступлении, а сейчас он сильно обозлился на тебя по личным причинам, не так ли? — Граф мельком взглянул на Адама, подняв глаза над доской, и покачал головой. — Да уж, умеет Хельвен подбирать себе мужей, — криво усмехнулся он, — все трое под стать друг другу.

Адам ощущал волны враждебности, исходившие от старого графа, и чувство опасности давало о себе знать глухим посасыванием под ложечкой. Однако ничего удивительного в недобром отношении Адам не усматривал. Адам то и дело чувствовал, что гнев графа готов вырваться наружу, подобно пару из-под крышки перегревшегося котла.

— Если бы в моих силах было повернуть все вспять, поверьте, я бы это сделал, — сказал Адам.

— Даже отказался бы от своей просьбы у короля? — иронически приподняв бровь, поинтересовался Гийон.

В глазах Адама вспыхнул огонек.

— Нет. — Он стиснул челюсти. — Сожалею, что пришлось сначала пойти сразу к королю, но я не знал, сколько времени у меня в распоряжении. Я должен был помешать обручению Хельвен с де Мортимером.

Наступила неловкая пауза. Ее первым нарушил Гийон:

— Хью де Мортимер не переживет, если окажется, что Варэн виновен.

— Вероятно, вы бы предпочли, чтобы я отозвал обвинение, отказался от Хельвен и на первом же корабле уплыл в заморские территории! — сказал Адам резко, чувствуя неоднозначность отношения Гийона.

— Возможно, предпочел бы, — фыркнул Гийон. — Но было бы ли это справедливо, вот в чем вопрос. — С этими словами граф стиснул кулак и обрушил на доску, отчего все шашки соскочили со своих клеток. — Господи Иисусе, Адам, ну почему ты не попросил у меня руки Хельвен, пока весь этот скандал не обрушился на нас, как бочка кипящей смолы!

— Потому что знал, она мне откажет! — с горечью выпалил Адам. — Ей не нужен мужчина, который ее любит, и она не хочет платить любовью за любовь. Ей нужен бесчувственный брак по расчету!

Гийон внимательно посмотрел на него, сердитое выражение лица постепенно смягчилось, граф тяжело вздохнул.

— Не надо удивляться этому после ее жизни с Ральфом. Хельвен так сильно его любила, что была почти убита, когда он стал волочиться за другими женщинами.

— Мне не нужны другие женщины! — с жаром воскликнул Адам. — У меня их и нет, не считая редких контактов, помогающих хоть как-то скрасить жизнь, пустую и горькую оттого, что она не со мной. Я понимаю, мы с Хельвен начали не лучшим образом. Но, видит Бог, я буду всю оставшуюся жизнь стараться наладить с ней хорошие отношения.

Гийон пренебрежительно фыркнул и сказал с издевкой:

— И станешь образцовым мучеником! Насколько я разобрался в последней истории, там твоей вины только наполовину. Ясное дело, подниматься наверх без приглашения — серьезно нарушить правила приличия. Однако новость, которую ты спешил донести, оправдывала такой проступок. И ведь Хельвен не закричала, что ее насилуют, эге? А если одна из служанок и расслышала какой-то крик, то ведь вряд ли его сочли зовом о помощи.

Адам откашлялся и уставился на свои руки, как будто внезапно заинтересовался их формой. Он вдруг вспомнил, как сладострастно двигалась под ним Хельвен, как он своим ртом пытался заглушить громкие стоны восторга, рвущиеся из ее груди, пока, наконец, охватившее обоих пламя страсти не смело остатки благоразумия. Жеребец и кобыла, как она потом выразилась.

Гийон покачал головой.

— Тут одному Всевышнему под силу понять тебя, Адам.