Но она не могла отрицать, что человек, который сегодня появился в ее жизни, пережил мучения, намного превосходившие все, что она может себе представить. Кроме того, он ответил на вопросы, на которые мог ответить только сам Роберт.

Тогда он должен быть ее мужем.

Только он был какой-то новой и странной разновидностью ее мужа, совершенно посторонним человеком, которого ей придется снова узнавать.

Перспектива представлялась интересной, но Элизабет намеревалась заставить его поработать над каждым шагом, что они вместе пройдут. В ней вспыхнуло озорство, когда она договаривалась с мужем по поводу времени, которое в предстоящую неделю они будут проводить совместно и которое будет измеряться песочными часами. Конечно, она не признается, сколь нетерпеливо ждет наступления этого времени, которое должно было стать чем-то вроде повторения ухаживания. Но она будет хранить в секрете все свои желания.

Улыбаясь от этой мысли, Элизабет закрыла глаза и вздохнула, решив отдохнуть от волнений трудного дня, если только ей удастся заснуть. Но даже когда она уже впала в дрему, ей никак не удавалось изгнать из сердца тревогу.

Наконец Элизабет поняла, что ее беспокоит, – день свадьбы. Перед ее мысленным взором отчетливо начало вырисовываться все, что тогда происходило. И вот она дошла до момента, когда они с Робертом вышли из замка, чтобы пешком дойти до деревенской площади и произнести свою клятву перед зрителями их владений.

Именно в это мгновение она посмотрела вверх…

И увидела яркое солнце на фоне безоблачного и, как яйца малиновки, синего неба.

Глава 4

– Благословите меня, отец, ибо я согрешила. Прошла неделя со времени моей последней исповеди, и я не могу отрицать, что я… что…

Элизабет запнулась и умолкла. Отец Павел опустил на нее глаза, полные участия.

– Продолжайте, дитя мое, – негромко пробормотал он, ободряюще кивнув.

Но она не могла говорить. Все, что она чувствовала сейчас и в тот момент, когда увидела Роберта после возвращения шесть дней назад, нахлынуло на нее с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Через мгновение она поднялась со стула, стоявшего рядом с ее почтенным исповедником. Пожилой священник был ей другом и духовным наставником, и она знала, что он отнесется к ее поступку снисходительно.

Элизабет принялась мерить шагами небольшую комнату в западном крыле Данливи, куда ходила исповедаться, пытаясь облечь свои мысли в словесную форму. Она проснулась этим утром, как и каждым утром после прибытия Роберта, в полном смятении мыслей и чувств, Еще одна беспокойная ночь – шестая – была полна странных снов и не избавила Элизабет от донимавших ее сомнений. Солнце еще не поднялось, когда эти сомнения пробудили ее ото сна. И когда она взглянула на человека, который лежал рядом с ней в ее кровати…

– Леди Элизабет, вы должны снять камень с вашей души, если я могу вам в этом помочь.

Элизабет нахмурилась, ее взгляд остановился на декоративной тарелке для свечи, примостившейся на камине. Отец Павел не одобрял использование новомодных песочных часов, предпочитая старый и испытанный метод измерения времени. На тарелке на камине стояла свеча с насечками, промежутки между ними соответствовали одному часу горения. Это были не песочные часы, однако они напомнили о соглашении между ней и Робертом.

Соглашение, которое они должны выполнять и сегодня, поскольку оно распространяется на недельный срок после его возвращения в замок.