Соглашение, которое они должны выполнять и сегодня, поскольку оно распространяется на недельный срок после его возвращения в замок.

Вид свечи вызвал в Элизабет тревожные чувства, и, чтобы избавиться от них, она повернулась к отцу Павлу и сложила руки на груди.

– У меня есть сомнения относительно моего мужа. – призналась она наконец.

Отец Павел чуть поколебался и спросил:

– Что за сомнения?

– Он – не тот человек, которого я знала. – Она с силой прижала руки к груди, пытаясь справиться с внутренним беспокойством. – Когда этот человек еще проходил через ворота Данливи, он показался мне посторонним, святой отец. Не представляю, как справиться со своими страхами и снова воспринимать его как своего мужа.

Отец Павел молча кивнул, потом пристально посмотрел ей в глаза:

– Должен задать вам деликатный вопрос, леди. Эти опасения возникли у вас после вашего… интимного воссоединения?

Элизабет уже в который раз почувствовала, что краснеет.

– Нет. Мы еще не возобновили наш брак в этом смысле, – ответила она хриплым шепотом и, мгновение помолчав, добавила: – Но если бы даже возобновили, это ничего не изменило бы в моих сомнениях.

Отца Павла явно удивило это признание, однако он постарался не выдать своих чувств:

– Это ваш муж принял такое решение, или это ваш выбор?

– Это было его предложение.

Она отвела взгляд, не желая признаваться ни в том, что частично и она была автором этого соглашения, ни в том, какой прием устроила Роберту в спальной комнате. Чтобы скрыть свое замешательство, она снова посмотрела на священника и добавила:

– Вечером после своего возвращения он заметил, что я держусь с ним неловко, и сказал, что лучше подождать, пока мы снова не привыкнем друг к другу.

Отец Павел издал громкий удивленный возглас.

– Странно, что человек, которого столь долго не было дома, добровольно отказывает себе в утешении своей жены. Это действительно очень странно.

– И это только один из вопросов, которые вызывают у меня сомнения. Роберт Кинкейд, насколько я его помню, был очень предсказуемым человеком. Человеком, который вел все дела, управлял собственностью и делал все, что должен делать хозяин земельных владений. Теперь, когда он вернулся домой, я ни разу не смогла угадать, что он сделает в следующую минуту.

Отец Павел сосредоточенно слушал ее объяснение, время от времени кивая в знак понимания, словно она сообщала что-то чрезвычайно важное. Наконец он снова поднял на нее взгляд.

– Может, его действия пока не имеют логического объяснения, потому что прошел еще малый срок после его возвращения. Вы не думали, что его сдержанность в том, что касается супружеских отношений, может иметь отношение к его плену? Возможно, английские мучители лишили его возможности выполнять супружеские обязанности.

– Это не так, я почти уверена, – ответила Элизабет, покачав головой.

Ей вспомнилась первая ночь с Робертом и то зрелище, которое он представлял собой, стоя у окна в свете единственной свечи на камине. Это воспоминание смутило ее, и она испугалась, что священник может угадать, о чем она думает. Элизабет кашлянула и приложила все усилия, чтобы ее голос прозвучал ровно: – Из того, что я могла видеть, он физически вполне для этого здоров.

– Тогда, может быть, он не хочет обнажать перед вами свидетельства своего заключения и своих мучений.

Она покачала головой:

– Он показал мне шрамы в вечер своего возвращения домой, сняв плащ и рубаху, когда я попросила его показать мне родимое пятно на спине.

На лице священника появилось изумление.