– Эти факты будут обнародованы в суде, – спокойно ответил адвокат. – Ваши же поверенные, надеюсь, сообщат мисс Фостер о том, что ей придется предстать перед судом в качестве ответчицы. Доброго вам дня. – Поклонившись, с изяществом, выдававшим большую практику, мистер Макуильямс покинул кабинет.

Едва за ним закрылась дверь, Дафф выругался громко и очень затейливо.

– Это ребенок Уоллингейма? – бесстрастно осведомился Джулиус.

– Будь я проклят, если знаю, – прорычал Дафф. Джулиус уведомил Даффа об отплытии Уоллингейма, а также о своем визите к нему, уже когда судно графа было на середине Ла-Манша.

– Тогда у нас может возникнуть проблема.

– Аннабел уверяет, что Крикет – дочь ее сестры. Я могу расспросить ее, конечно, – вздохнул Дафф, – но не уверен, что услышу правду.

Слишком часто аристократки уезжали в деревню или за границу, чтобы возвратиться с «племянниками» и «племянницами», так что это считалось почти обычным делом. Правда, и среди людей нетитулованных подобные вещи тоже не были исключением.

– Наверняка имеются слуги, которые точно знают, – заметил герцог. В подобных делах слуги часто свидетельствовали в суде в защиту или против хозяев.

– Молли ничего не скажет, ее наняли после рождения Крикет. А лондонские слуги Аннабел преданы ей, все до единого.

– Может, не все?

– Они служат у нее много лет. Черт бы все это побрал! Следовало прикончить Уоллингейма, и сейчас все проблемы решились бы сами собой.

– Прикончить его никогда не поздно. Хотя предпочитаю, чтобы он был жив, в противном случае придется иметь дело с его кузеном. Пока Уоллингейма нет в Англии, нам ничто не грозит. А вот его кузен нам неизвестен.

– Пошли за Планкеттом, – отчеканил Дафф, – он знает, что нужно делать.

Однако, прежде чем герцог успел отдать приказ, в комнате появилась герцогиня.

– Я только сейчас видела Макуильямса в холле, – начала она. – И, судя по вашим лицам, он принес дурные вести.

– Думаю, тебе не захочется знать, – отрезал Джулиус. – Серьезно, дорогая, тебе лучше не вмешиваться во все это.

– Поскольку такое просто невозможно, – улыбнулась она, садясь в кресло, – лучше честно расскажи, в чем дело.

– Это касается Аннабел.

– Что именно касается меня?

Никто не слышал, как открылась дверь. Присутствующие изумленно обернулись.

– Пожалуйста, дорогая, уходи, – попросил Дафф. – Мы обо всем позаботимся.

Но Аннабел не понравился его мрачный тон. Кроме того, она никому не позволяла отсылать ее прочь, как малого ребенка.

– Либо скажешь сейчас, либо я спрошу самого Макуильямса, – спокойно заверила она и в ответ на растерянный взгляд Даффа пояснила: – Такая рыжая шевелюра, как у него, одна на весь Лондон.

Поверенного действительно хорошо знали в столице. Как, впрочем, и его ярко-оранжевые волосы.

– Садись, дорогая, – предложил Дафф. Она еще не знала об Уоллингейме, а такие новости лучше выслушивать сидя. – Хотя, поверь, тут нет ничего серьезного.

Аннабел, разумеется, не поверила, но все же послушно села.

– А теперь говори правду. Я готова.

– Прежде всего я хочу подчеркнуть, что ты в полной безопасности.

– Звучит довольно зловеще.

Впрочем, она так и знала, что Гаррисоны не оставят ее в покое.

– Уоллингейм жив… но покинул Англию, – быстро добавил Дафф, видя, как она побледнела.