Но она лежала в изнеможении, испытав дикие ошеломляющие судороги, словно ее тело стало теперь всего лишь сверхчувствительным проводником сексуальных страстей и ощущений.

Он лежал рядом, ожидая, когда ее перевозбужденные чувства хоть немного остынут, выражая искреннюю признательность любым божествам, позволившим ему покорить эту чувственную вершину. Он испытывал безмерную благодарность и был воистину счастлив.

— Откуда ты всегда все знаешь заранее? — прошептала она, чуть отдышавшись, повернув голову, чтобы улыбнуться ему.

Он улыбнулся в ответ.

— Как ты можешь постоянно забывать, как прекрасно это бывает?

— По счастью, у меня есть ты, чтобы напоминать мне. — Ты сможешь пережить это снова, как только пожелаешь, — ухмыльнулся он. — Я здесь для того, чтобы исполнить любой твой каприз.

— Дай мне еще минутку, хотя мой нынешний настрой не позволит мне долгую передышку.

— Полагаю, я смогу продолжить в том же духе. Она прищурилась:

— Я не уверена, что мне понравится столь нахальная самоуверенность.

— С тех пор как я встретил тебя, похоже, мои сексуальные аппетиты заметно возросли, я хотел сказать.

— Как, однако, это лестно, милорд, — сладко прошептала она. — Но я не буду спорить, поскольку сама отчаянно хочу тебя.

Ему нравилось в ней это. Она была практичной женщиной, не склонной к жеманному лицемерию и ханжеству.

— Просто скажи мне, когда наша маченькая мамочка снова будет готова продолжить, — весело заявил он.

— Я ловлю тебя на слове. Ты сказал — всю ночь. Он ухмыльнулся.

— Значит, мы снова в форме, верно? — Приподнявшись на локте, он пробежался ищущим пальцем вверх по ее ноге.

— Чуть повыше, — прошептала Элспет, сомкнув веки, румянец появился на ее щеках.

Охваченная желанием, она была ненасытна и нетерпелива; он, в свою очередь, благодаря многолетнему опыту любовных игр знал, как умерить свой пыл, сдержать себя.

Элспет с обожанием смотрела на него влажными от слез глазами.

Он ответил ей улыбкой. Развязав бант на затылке, Дарли откинул упавшие ему на лицо волосы. Собрав непослушные завитки в грубый хвост, он несколькими движениями связал их узлом.

— Ты мой? — вдруг спросила она, подумав, сколько раз и в скольких будуарах он отбрасывал так волосы с лица после занятий любовью.

Откинувшись назад, он чуть двинул бедрами.

— Чувствую ли я себя твоим? — шепнул он. Она улыбнулась:

— Ты все чувствуешь очень, очень хорошо.

— А ты чувствуешь себя как мать моего ребенка, — усмехнулся он, — а также как моя будущая жена.

— Это было бы здорово, — выдохнула она.

— Это будет здорово, — произнес он с абсолютной уверенностью. — Даю тебе слово.

Столь запредельная уверенность была чрезвычайно эротичной, размышляла Элспет, и действовала как сильный афродизиак — этакий неумолимый символ мужской власти. А может, просто все, связанное с Дарли, всегда будет рождать в ней такие чувства.

Хотя она, скорее всего, была далеко не первой женщиной, думавшей так.

— Скажи мне, что ты будешь любить меня всегда, — потребовала она, ее настроение в последнее время было крайне изменчиво. — Солги, если потребуется.

Он усмехнулся:

— Честно?

Элспет сильно ударила его. Он даже не дрогнул. И лишь снова улыбнулся:

— Я буду любить тебя, моя радость, до скончания времен, вечно. Клянусь тебе. Ну, как, тебе уже лучше?

— Да, — ухмыльнулась она.