— И вешается, — тихо закончил за него Феоктистов. — Вас отстраняют от работы и даже обвиняют в убийстве по неосторожности. А с чего все это началось?

— Так с того, что Мягкова застрелили у него дома, — буркнул подполковник.

— И именно в этот день Сашку привезли домой от дяди вдрызг пьяного! — процедил Феоктистов. — А на другой день, когда он поехал к бабке Мягкова, в него врезается КамАЗ. Возников ничего не помнит. Его нашли спящим непробудным сном в машине. А пассажиры и водитель автобуса в один голос утверждают, что КамАЗ после столкновения заюзил, но выправился. Кроме того, следы…

— Да знаю я все! — рявкнул Басов. — Я это знаю, ты знаешь, Вера Николаевна была уверена в этом! А дальше что? Что дальше-то? — повторил он в бессильной ярости. — Наши догадки к делу не пришьешь. Зяблов к тому же имеет прикрытие. Да и без него у нас на законном основании предъявить ему нечего! Возников труп! Его жена, которая что-то, как ты говорил, хотела сказать, тоже. Что мы имеем? — глухо спросил он.

— Иринка, — сказал капитан. — Правда, она сейчас в больнице. Врачи вроде хотят ее в психдиспансер.

— Может, поэтому и живой останется, — подполковник поморщился. — Я вот все не могу вспомнить, — пробормотал он. — Мне Вера что-то перед смертью говорила. Когда врач подскочил, просила Иринку защитить. Но что-то она мне еще говорила!

— Если я правильно понял, товарищ подполковник, — улыбнулся Феоктистов, — мы работаем по моей системе.

— Сколько раз я тебя за твою систему гнать в три шеи хотел, — Басов улыбнулся, — а она, оказывается, самое то, когда закон бессилен.

— У нее родных никого нет, — вздохнул врач, — а ей просто необходим кто-то, кого она хорошо знает и кто мог бы заботиться о ней. Сначала погибает ее муж. Она уверена, что его убили. Часто плачет и говорит, что виноват в этом брат матери ее мужа, личность довольно известная, — он криво улыбнулся, Зяблов Константин Федорович. Кстати, он уже был и просил, даже настаивал, чтобы Ирину вылечили. Предлагал свои услуги.

— Какие? — с интересом спросил прокурор.

— Ну что мог предложить главарь военизированной банды, — усмехнулся врач. — Мол, я заберу ее к себе, и о ней будут заботиться. Потом предлагал помощь поместить Ирину в психдиспансер. У него там, как я понял, хорошие знакомые.

— Вы, по-моему, недолюбливаете Зяблова, — улыбнулся прокурор.

— Это очень мягко сказано, — ответил врач.

— Значит, у Ирины Сергеевны состояние неважное, а я хотел с ней поговорить…

— Ни в коем случае, — твердо сказал врач. — Ни о каких разговорах не может быть и речи. Я уже говорил: гибель мужа, а потом и свекрови потрясли ее. А ведь она скоро станет матерью. Сейчас очень важно дать ей успокоиться, но лекарства для нее вредны. Она никому не доверяет. Ее психика…

— Я, кажется, знаю, что делать! — обрадованно перебил его прокурор. — Во время осмотра квартиры мне попался дневник Ирины. И я знаю, кому она может поверить.

— Тогда торопитесь, — сказал доктор и, не утерпев, спросил. — А что искали в квартире Веры Николаевны?

— Она стреляла в Зяблова. Вот и искали, вернее осматривали. Может, там еще оружие есть, патроны. Впрочем, вас это интересовать не должно. До свидания.

— Как это не должно, — пробормотал врач вслед быстро идущему к выходу прокурору врач, — или я не живой человек?

Из окровавленного рта вырвался крик, и человек стал падать на бетонный пол.