— Блиндер буду сапоги! — зло пробормотал Граф. — Вот те и легавые? Отстал от жизни, Виталик. Сейчас организованная преступность на высоте. Черт бы вас побрал, нагнали жути, — недовольный собой, Граф пошел к подъезду. — Здесь, оказывается, товарообменный пункт. Привозят товар, берут бабки и расстаются. Мне это не в масть, — поморщился Граф. — Вдруг у них запал или, как пишут, бандитская разборка. Мусора враз мне лапти сплетут. Еще и по делу пустят. Надо менять хату.

— Сувор! — услышал он. Резко обернувшись, ожег подходившего Зубра злым взглядом. Граф запретил Зубру называть его по имени или по кличке, и Антон понял это по-своему.

— Какого надо? — процедил Граф.

— Дельце есть, — прошептал Антон. — Можно куш неплохой взять. Лимонов пятьдесят.

— За мной, — Виталий быстро пошел к остановке.

— Я сегодня базар Натки с подругой слышал, — догнав его, продолжил Зубарев. — Подруга в госбанке работает. Работягам на ламповый зарплату повезут. Им уже пару месяцев не платят. И сейчас скопом отдадут. Водила, кассир и два охранника с пистолетами.

— Когда? — спросил Виталий.

— Послезавтра, — довольный, что сумел заинтересовать, ответил Алтон.

— Где он, этот ламповый? — взглянул на него Граф. — Его еще искать надо. Узнать, как машина с кассиром едет. Высчитать, где тормознуть легче. Узнать расстояние до ближайшего поста милиции. Найти минимум два пути oтxoдa. Не успеем, — поморщился он.

— Так ламповый вон, — захохотал Зубр и махнул рукой на небольшое огороженное бетонным забором здание. — На вид оно не ахти, — увидев задумчивый взгляд Графа, по-своему понял он, — но от него несколько мастерских по городу разбросаны. А бабки все сюда везут.

— Послезавтра будет пятница. Время?

— Точно не знаю. За это они не базарили, — усмехнулся Антон. — Но что до двенадцати — верняк. Натка с этой шкурой, кассиршей, на полпервого добазарились. К какому-то парикмахеру пойдут.

— Значит, деньги повезет подруга твоей Натки, — заключил Граф. Посмотрев на приятеля, жестко сказал. — Но ее валить придется!

— Да и хрен с ней, — равнодушно отмахнулся Антон.

— А ты после этого с Наткой своей как спать-то будешь? — усмехнулся Виталий. — Совесть не заест?

— Где совесть была, — рассмеялся Зубр, — сам знаешь, что прорастает!

— Но Натка может вспомнить, что они при тебе базарили, — напомнил ему Граф.

— Да они меня не видели, — улыбнулся довольный собой Антон. — Я за сигаретами ходил. Возвращаюсь, они под яблоней чирикают. Я остановился, чтобы меня подруга Натки не засекла. Ты же сам говорил, что чем меньше нас видят, тем больше шансов на воле остаться, — повторил он запомнившиеся слова Суворова. — Прислушался. А она, подруга, как раз и начала про зарплату базарить. Когда они на другое переключились, я потихоньку слинял и сразу к тебе. Ты говоришь, как я с Наткой спать буду. Но мы же с ходу рванем.

— С ходу нельзя, — возразил Граф. — Короче, так. Я все осмотрю и завтра вечером в трамвае, который в центр идет, встретимся. Сколько от тебя сюда трамвай катит?

— Десять минут. Ты велел запомнить время, я уже дважды проверял.

— Вот, значит, в семь садись. В общем, начиная с семи в первый же трамвай ныряй. Садись сзади. С той стороны, где остановка будет. Не увидишь меня — вылазь и жди.