— Искандар, есть только легион. Стать кем-то еще — подвести наш народ.

Я призываю в руку стакан воды с другого конца стола, немного разлив по пути. Мехари приходится тянуться за своим, перегибаясь через стол. Я никак это не комментирую. Я чувствую его зависть, но ничего не говорю и по этому поводу.

Мы…

…уже не дети. Мы — мужчины, руки дергаются от пистолетной отдачи, мечи ревут, и наш долг — поставить мир на колени.

Наш отец — существо такой силы, что на него больно смотреть, — шагает через наши ряды. Он направляет меч на каменные стены чужого города.

— Просветите их!

Мехари стоит рядом со мной в боевом строю. Мы шагаем вместе, надевая шлемы в один и тот же миг. Алый Король требует, чтобы к закату город пал. Мы сделаем это. Мы…

…собираемся в зале размером с Колизей и слушаем, как Хорус Луперкаль в деталях описывает будущее падение Терры. Тактическая аналитика закончена. Сейчас мы уже углубились в разговоры.

Величайший дар магистра войны, проявлявшийся при общении с собратьями-воинами, отчасти ослабел. Когда-то он поощрял словесные баталии своих бойцов, предоставляя нам возможность улучшать планы сражений и высказывать свою точку зрения. В эту ночь такого взаимодействия на равных почти нет. Хорус много говорит и слишком мало слушает — сознает ли он еще, что все мы собрались здесь по разным причинам? Что эта война имеет для каждого из нас совершенно различное значение? Под его кожей бурлит ненависть, и он полагает, будто все мы разделяем его обиды. Он ошибается.

Мехари стоит возле меня, а Ашур-Кай — за моим плечом. Джедхор несет ротное знамя, держа его высоко среди множества прочих.

Хорус Луперкаль говорит голосом бога и с божественной уверенностью. Он говорит о триумфе, о надежде, о том, как вечные стены обрушатся в прах.

Я оборачиваюсь к…

— …Ариман!

Я выкрикивал его имя уже полдюжины раз. Он либо не слышит, либо отказывается слушать. Он поднимает руки к заполненному призраками небу, ликующе крича. Трое из нашего внутреннего круга вспыхнули яростными столпами пламени варпа, не сумев выстоять против призываемых сил. Двое распались, разваливаясь на мельчайшие частицы. Их смертные тела разрушил безответственный психический зов Аримана. Стоять рядом с ним здесь — все равно что кричать в ураган.

Вокруг поют имена — сотни и сотни имен, но даже остальные уже прерывают мантры и начинают переглядываться.

Я не могу рисковать, призывая губительное пламя на вершину пирамиды. При такой связи эфирной энергии оно убьет всех нас. Сила, которая скапливается вокруг нас под окутанными ореолом небесами, начинает хлестать злыми сверкающими дугами. Я уже пытался застрелить его, но ревущий ветер выхватывает болты из воздуха.

Его ритуал, его Рубрика терпит неудачу. Я подготовился к этому.

Саэрн рассекает воздух справа от меня, пропарывая рану в теле мироздания. Первым проходит Мехари, его болтер нацелен на Аримана. За ним следует Джедхор. Затем Ворос, Тохен и Риохан.

— Прекрати это безумие, — окликает Мехари нашего командира, перекрикивая ветер.

Бьющаяся дуга неуправляемой силы эфира, словно кнут, с треском хлещет по боку пирамиды, сотрясая платформу у нас под ногами. Один из колдунов, все еще державшихся на ногах, ослеплен. Другого швырнуло на колени.

— Убейте его! — кричу я своим людям.

С каждым ударом сердца по каналу прибывают все новые.

— Убейте Аримана!

Их болтеры, словно хор драконов, изрыгают огонь. Ни одного попадания. Ни один не находит цель.

Ариман кричит в небо. Мехари тянется к нему — еще сантиметр, и пальцы перчатки сомкнутся на горле нашего командующего — когда Рубрика вырывается на свободу.