– Я единственная наследница моего отца. – Она закусила нижнюю губу крепкими белыми зубами. – Твоя крепость, как подмастерья, будь она подписана, входила бы теперь в мое наследство. Хотела бы я знать, что из остального еще не забрали лозимонцы?

– Значит, так, – бодро сказал Тейр. – Добрая встреча, мадонна, хоть и в дурные времена.

– Добрая встреча, погонщик мулов, – прошептала она. Ее кривоватая улыбка не была злой, а брови вопросительно хмурились, словно она начинала свыкаться с ним или с мыслями о нем. – Хотя времена очень дурные.

Он неуклюже поднялся на ноги и протянул ей руку, помогая встать.

– Идемте-ка поедим.

– Не думаю, что Катти откажется от моих монет.

– Нет-то нет, да только, раз его жена ушла, неизвестно, чем он нас угостит, – предостерегла Фьяметта. – Как я поняла, вся готовка лежала на ней и еще много чего.

– Если хотите, можете поужинать моей жареной колбасой у костра Пико. И переночевать можно на нашей стоянке Пико против не будет.

Она поморщилась:

– Да уж лучше спать под деревом, чем провести еще одну ночь под крышей Катти!

Они пошли к лестнице, которая вела в залу. Снизу доносились мужские голоса На площадке Фьяметта внезапно замерла и жестом остановила Тейра.

– Ш-ш! – прошептала она и внимательно прислушалась, наклонив голову набок. – Господи, мне знаком этот голос. То, как он шепелявит.

– Друг? – с надеждой спросил Тейр.

– Нет. Словно бы голос того, кто предводительствовал брави Ферранте в ту ночь, когда они убили моего отца.

– А вы бы его узнали, если бы поглядели на него сквозь перила?

(В перилах были прорезаны декоративные трилистники) Она покачала головой.

– Его лица я не видела.

– Меня они не знают, – шепнул Тейр немного подумав. – Спрячьтесь тут, а я пойду посмотрю, что происходит.

– Поверни кольцо камнем внутрь Они могут его узнать, – шепнула Фьяметта, и он, кивнув, повернул львиную маску к ладони и слегка согнул пальцы.

Она села на ступеньку, соскользнула на следующую и прижала глаз к резному отверстию Ахнула, и ее руки сжались в кулаки – видимо, она его все-таки узнала Тейр спокойно спустился в залу.

Туда успели забрести трое-четверо завсегдатаев. Примостившись на скамьях, они отхлебывали из кружек. Грязная одежда выдавала в них крестьян или батраков. Двое приезжих стояли, попивая пенящееся пиво и разговаривали с Катти. Они, несомненно, приехали сюда верхом, о чем свидетельствовали забрызганные грязью сапоги, короткие плащи, куртки и толстые чулки-трико.

Кроме кинжалов, которые носили все, у обоих были стальные мечи. Ни эмблем, ни цветов, которые указывали бы, что они служат сеньору Ферранте или какому-то другому сеньору. Старший, бородатый, запрокинул кружку, допил пиво и поставил ее. Тейр увидел, что у него не хватает нескольких передних зубов. Сам он незаметно пристроился среди крестьян.

– Ну, так веди нас к нему, хозяин, и мы посмотрим, тот ли он вор, которого мы ищем, – сказал бородатый, утирая губы рукавом.

– Уплатите его должок и забирайте, – пробурчал Катти. – Я знал, что тут чем-то скверным попахивает. Вот сюда.

Катти зажег фонарь и повел их через дом на задний двор. Тейр пошел за ними, а следом еще и пара любопытных батраков. Небо еще хранило отблески заката, хотя над западными холмами уже горела вечерняя звезда.

Катти с фонарем и бородатый нырнули в коптильню. Вышли они оттуда почти сразу же. Лозимонец сказал своему товарищу, не брившемуся дня три:

– Нашли его.