— Ну что, будешь Родину охранять? — потяжелел взгляд деда.

— А то, Юрий Павлович, если не я, то кто?

— Правильно, — твердо кивнул дед. — Некому больше, Саша, некому. Нынче вон какое поколение пошло, только телевизор смотрят, да водку пьют. Ничего не умеют, ничего не хотят. Если бы сейчас немец пришел — хана! — махнул рукой дед. — Голыми руками бы взяли, голыми, Сашка, руками…

Саша сидел и кивал, не решаясь ничего вставить. Дед руками поглаживал заросшие щеки. Ладони у него были большие, руки крепкие, жилистые.

— А я то Саш, вот чего надумал, — вздохнул вдруг дед. — Помирать ведь мне скоро, Саш…

— Да что вы, Юри… — всплеснул руками Саша.

— Не надо мне тут, — резко вскинул дед вверх ладонь. — Никто не вечен и я тоже. Надо смотреть правде в глаза, Саша.

Саша молча кивнул. Внимательно всматривался в лицо деда.

— Я, Саша, хочу умереть там же, где и родился, — глухо сказал дед.

Саша понимающе кивнул.

— Плохо себя чувствую в последнее время, — вздохнул и посмотрел дед в пол. — Задыхаюсь, с постели утром не могу встать, как будто в грудь кто-то давит, Сань. Не было со мной такого раньше, все, видимо, отжил свое…

Саша молчал, боялся шевельнуться, сделать неправильное движение.

— Домой надо ехать Сань, под Днепром родился, под Днепром и помру…

— Но это не все, — распрямился вдруг дед. — Я хочу, Сань, в родную деревню поехать и там сделать музей.

— Это очень хорошая идея, — аккуратно сказал Саша. — А что за музей?

— Ну, у меня много антикварных вещей в квартире есть, Сань, — посветлел лицом дед. — Медали мои, журналы фронтовые, мебель резная, а фотографий знаешь сколько! Хочется память какую-то о себе, Сань оставить, понимаешь?

Саша молча кивнул. Конечно, понимаю.

— Ну, вот я и решил музей открыть, как память о войне, — сжал кулаки дед.

— Это отличная идея, Юрий Павлович, — твердо сказал Саша. — Очень хорошо, что вы это придумали, страна должна знать своих героев.

— А то ж, Сань! — довольно усмехнулся дед. — А то ж! Нас так просто не сломать, мы еще, Сань, поборемся!

— Я вам во всем помогу, — кивнул Саша. — Все сделаем в лучшем виде, Юрий Павлович. Арендуем здание, развесим ордена по периметру, можно уже этим летом начать заниматься. Как хорошо, что вы все так придумали.

Дед задумался над чем-то и ничего не ответил. Уставился в одну точку, медленно покачивая головой.

Саша встал со стула, подошел к плите, выключил газ, снял чайник.

— Вы, Юрий Павлович, идите в комнату, наверное, а я вам тут пока щель заклею, — сказал Саша. — Как раз и чай скоро остынет.

Дед очнулся от своего видения, посмотрел на Сашу, молча встал и побрел в комнату. Зашумел телевизор. Саша полез в сумку, достал монтажную пену, взял нож со стола. Подошел к щели, быстро расковырял небольшую дыру, ловко залил ее обратно пеной, небрежно обтер края. Срок засыхания — двадцать четыре часа, завтра как раз заеду вечерком. Пошел к раковине, тщательно вымыл руки, взял две чашки. Одна с отколотым краем — Саше, а другая, с цветочком — деду. Как обычно.

— Вам сахар добавить? — крикнул Саша.

— Как обычно, Саш, три ложки, — донесся кашель деда из комнаты.

Саша поставил две кружки на стол, рядом поставил чайник.