– Вот, берите. Делайте с ними все, что захотите, – продайте, обменяйте, можете даже съесть. Эти картины стоят немалых денег. Надеюсь, этого хватит, чтобы начать новую жизнь.

– Нет, Вальмар, нет! Это стоит больше, чем я оставляю денег в банке! – Почти все состояние Макса ушло на поиски Сары и детей.

– Берите, берите. Нечего им здесь висеть попусту. Вам эти картины принесут больше пользы… А мне смотреть на них тяжело. Слишком долго находились они в этой комнате… Отныне картины ваши. Считайте, что это подарок друга.

В этот момент в комнату бесшумно вошла Ариана. Увидев на глазах Макса слезы, она недоуменно застыла на месте, но взгляд ее тут же упал на пустые картинные рамы, и девушка сразу все поняла.

– Макс, вам уже пора уходить? – спросила она, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Через несколько часов. Ваш отец… Вальмар, я просто не знаю, что сказать.

– Прощайте, Максимилиан. Желаю удачи.

Мужчины крепко пожали друг другу руки, Макс еле сдерживал слезы.

После этого фон Готхард вышел, а Ариана задержалась на несколько минут. Едва они остались наедине, Макс потянулся к ней, и они поцеловались.

Семейный ужин прошел как обычно. Покой нарушал лишь Герхард, кидавший в спину Бертольду хлебные шарики. Вальмар устроил ему нагоняй, но юноша лишь ухмыльнулся и тут же бросил хлебным мякишем в сестру.

– Если ты будешь безобразничать, – насупился Вальмар, – я велю, чтобы тебе подавали ужин в детскую!

– Извини, папа.

Выходки Герхарда сегодня совсем не веселили Вальмара и Ариану. Вскоре за столом воцарилось гробовое молчание.

После ужина Вальмар удалился к себе в кабинет, Ариана закрылась в спальне, а Герхард занялся какими‑то своими мальчишескими делами. Девушка хотела спуститься к Максимилиану, но не решилась. Отец строго‑настрого предупредил ее о соблюдении мер предосторожности. Слуги не должны были ничего заподозрить. Успех предприятия зависел исключительно от соблюдения тайны, да и безопасность всех, кто ему помогал, тоже. Несколько часов Ариана просто просидела у себя в комнате, а в пол‑одиннадцатого, как велел отец, выключила свет. Она ждала, думала, молилась и в конце концов не выдержала. В двадцать минут двенадцатого девушка бесшумно спустилась по лестнице и проскользнула в дверь, которая вела в покои Кассандры.

Макс стоял сразу за дверью, словно знал, что она придет. На сей раз поцелуй был таким долгим, что Ариана чуть не задохнулась. Затем, застегнув пальто, Макс отстранился.

– Теперь мне пора идти. – Он нежно улыбнулся. – Берегите себя, милая. До следующей встречи…

– Я люблю вас, – беззвучно прошептала Ариана. – Да хранит вас Господь.

Макс кивнул и поднял портфель, где, спрятанные среди газет, лежали бесценные полотна.

– Мы встретимся, когда все это безумие закончится. – Он произнес это таким тоном, словно отправлялся не в опасное путешествие, а к себе в контору. – Возможно, это произойдет в Нью‑Йорке.

– Вы сошли с ума, – улыбнулась она.

– Может быть. – Его глаза посерьезнели. – Знайте, что я вас тоже люблю.

Это было правдой. Девушка разбередила ему сердце. Она возникла в жизни Томаса в тот самый момент, когда он больше всего нуждался в дружеском участии.

Молча Макс Томас шагнул к двери; Ариана пропустила его вперед, потом повернула ключ. Помахав ему на прощание рукой, она поднялась наверх, а Макс, стараясь не шуметь, спустился по лестнице вниз. Вскоре Ариана услышала, как во дворе негромко заурчал мотор «форда».

– Прощайте, милый, – прошептала она, стоя у окна.