— Вам бы романы писать, молодой человек!

Однако статью все же напечатали, и несколько дней Саша ходил сияя как именинник. Видеть свое имя, набранное типографским шрифтом, вдыхать волшебный, пьянящий запах свежей краски было совершенно ни на что не похоже, почти волшебно. Даже папенька поздравил его серьезно и торжественно, подарил новый письменный прибор, купленный в писчебумажном магазине у Дациаро на Кузнецком мосту, и прекрасную тетрадь в коричневом кожаном переплете.

И вот, наконец, сбылось! Та самая статья и помогла. Приват-доцент Ященко — веселый, красноносый толстяк, верный друг и наперсник профессора — прочитал ее и уговорил-таки несговорчивого коллегу. «Что вы, что вы, юноша явно не без способностей!» И Шмелев сдался. К мнению Ященки он прислушивался, недаром их в университете звали Дон Кихотом и Санчо Пансой — они удивительно дополняли друг друга.

Так вожделенное разрешение было получено, и вот теперь Саша ехал в Крым. Постепенно он начал засыпать под мерный стук колес, и заветное кольцо на груди, кажется, пульсировало в такт.

Саша закрыл глаза — и тут же им завладело знакомое чувство полета сквозь бесконечность. Сердце радостно дрогнуло. Увидеть Золотой город сейчас, когда мечта становится явью, обретая постепенно зримые формы, — ну, разве это не прекрасно?

На этот раз взгляду его предстало небольшое помещение, выложенное грубо отесанным камнем. Ни окон, ни двери, потолок нависает низко… Будто замуровано! Посредине помещался богато украшенный алтарь. Саша разглядел затейливую резьбу, напоминающую неизвестные ему письмена. На алтаре горит огонь, освещая внутренность помещения неверным, колеблющимся светом. Он то почти потухает, то вспыхивает ослепительно ярко, будто цветок, вздымающий вверх оранжево-алые лепестки.

У алтаря, опустив голову и сложив руки на груди, стоит крепкий бородатый мужчина в богатом облачении. Высокая остроконечная шапка-башлык сплошь покрыта золотыми бляшками, могучую шею охватывает ожерелье с изображением сражающихся воинов, пальцы унизаны перстнями… Перед ним прямо на полу разложены странные предметы — маленький топорик, чаша и плуг. В свете огня они сверкают, словно отлиты из чистого золота. А может, так и есть?

Ах, как интересно! Саша вспомнил последнюю лекцию Шмелева о знаменитой «скифской триаде». Ну да, конечно же, это фарн — священный символ царской власти, обозначающий все сословия тогдашнего общества! Топорик символизирует воинов, чаша — жрецов, а плуг — тружеников. Принимая власть, царь должен был провести ночь в особом тайном помещении, скрытом от посторонних глаз. Скифы верили, что лишь самый достойный может обладать этим бесценным даром, по преданию некогда упавшим с небес. Любого другого, кто посмеет прикоснуться к огненному, солнечному золоту, оно испепелит на месте.

Вступая в символический брак с богиней Табити (олицетворением священного огня) и в права на престол, царь получал и власть, и супругу. Каким образом это происходило — история умалчивает, сведения слишком темны и противоречивы, но сейчас он может сам лицезреть это таинство!

Саша затаил дыхание. Он ужасно боялся, что видение исчезнет, хотелось удержать его подольше…

Из языков пламени возникает фигура прекрасной женщины. Она становится все отчетливее и отчетливее, вот уже видны очертания лица и тела, чуть прикрытого прозрачной, почти невесомой золотистой тканью… Царь-жрец смотрит на нее с удивлением и немым восторгом. Лицо его светится любовью и восхищением, словно отблеск божественного огня отражается на нем.