Анне стало немного не по себе.

— То же относится и к преступникам. Они попадаются и среди Людей, хотя их заметно меньше, чем у нас. То есть, насколько могу судить я. Во всяком случае они твердо знают, что некоторые члены их расы, вполне нормальные в смысле интеллекта, абсолютно лишены нравственного чувства. Они предпочитают, чтобы индивиды кончали самоубийством, а потому предлагают им прибегнуть к выбору и дают на это некоторый срок. Если преступник остается жить, его скорее всего убьют. Это зависит от преступления. Но это не кара. Хвархаты не мстительны, и наши идеи о справедливости и воздаянии им чужды. С их точки зрения, убить преступника равносильно тому, что убить опасное животное.

Он взял свой стакан и медленно повернул в ладонях, глядя, как колышется бледно-красная жидкость. Но пить не стал. Видимо, ему нужно было теребить что-нибудь.

— Некоторые хвархаты — не знаю, сколько их, — утверждают, что земляне похожи на красный народец или же на тех членов их собственной расы, которые не способны на разумные нравственные решения. Мы выглядим как люди, но мы не люди. А просто умные животные, умеющие ловко подражать… как бы это выразить? Достойному поведению. Невнимательный наблюдатель обманывается, но если присмотреться… Анна! Люди не ведут переговоров с животными. Они бережны в обращении с любыми живыми существами, особенно на всей планете, но ничего похожего на культ Матери-Природы у них нет. Если животное опасно, покончи с опасностью, а правила ведения войны тут ни при чем. И думаю, они вряд ли остановятся перед окончательным решением вопроса.

— Хреновина! — сказала Анна.

— Вот и я так думаю. — Он усмехнулся. — Это, во-первых. А во-вторых, хвархаты столкнулись с очень серьезной проблемой. Более ста лет у них не было никаких войн.

— И это проблема? Жаль, что мы не можем сказать того же о себе.

Он поставил стакан, и откинулся на спинку кресла. Анне показалось, что он заставляет себя расслабиться.

— По убеждению Людей, мужчины по своей природе склонны к насилию и… как бы это получше сказать? И по природе же иерархичны. Они одержимы понятиями «впереди»и «сзади», одержимы победами и поражениями. Если их предоставить себе, они попытаются взять верх в любой ситуации. Прибегая к физической расправе. Должен сказать, я считаю, что это ерунда. Но, безусловно, хвархаты-мужчины запрограммированы к обостренному соперничеству и убеждены, что насилия стесняться нечего.

Он помолчал.

— Как бы то ни было. Люди стараются подольше держать мужчин подальше от дома. Они не хотят, чтобы их дети или их женщины жили в страхе. Они не считают постоянный страх полезным — даже слабый страх. Например, вечные опасения, что кто-то в семье — Дядя или Старший Брат — вдруг сорвется и нанесет удар. Мой отец был вспыльчив. И при всей его безусловной цивилизованности, помнится, в детстве он вызывал у меня страх. Не часто. Время от времени. Мужчин хвархаты отправляют на периферию своего общества, туда, где их склонность к насилию полезна, и где убивают других взрослых мужчин.

— Не слишком приятная культура, — заметила Анна.

Ник пожал плечами.

— Во многих отношениях они добрее землян. А кое в чем более жестоки… Или просто более откровенны и честны в своей жестокости. Я их люблю. — На мгновение его губы сложились в улыбку. — Как, возможно, вы заметили, я их предаю. Все, что я вам рассказал, — засекреченная информация.

— Тогда зачем?

— Так больше продолжаться не может, а ничего другого я не придумал. Разрешите, я договорю?

Анна кивнула.

— Я уже сказал вам, что за их спиной — долгая и кровавая история.