|
Она привела к возникновению Сплетения, которое превратилось во всепланетное правительство. Мир во всем мире приносит несомненные блага, и отказываться от него они не хотят. Но не знают, что им делать с их мужчинами. Они думают (и почти наверное, они правы), что без врага не сумеют сохранить свое общество в его настоящем виде. Что произойдет, когда молодежь перестанет верить в войну? Что, если мужчины начнут говорить, что нет смысла тренироваться для сражений, и нет смысла жить на периметре? Черт побери, они же захотят вернуться домой, и не просто для отдыха. Устрашающая мысль. То есть для хвархатов. В одном отношении им повезло. Они открыли гиперпривод и получили возможность отсылать своих мужчин — во всяком случае значительное их число — в космос в исследовательские экспедиции, для основания колоний и поисков врага.
Ник посмотрел на нее и улыбнулся. — Им требовалась война, достаточно большая, чтобы занять мужчин, чтобы они не путались в меху у женщин. Достаточно далеко от родной планеты, чтобы не угрожать ей, но и достаточно близко для поддержания постоянной связи. И такой враг, чтобы одержать над ним победу, но не слишком легкую. Не думаю, чтобы они особенно размышляли о том, что будут делать с инопланетными женщинами и детьми, когда прикончат всех мужчин. И вот они обнаружили человечество. Мы оказались почти теми, в ком они нуждались, но только мы не играем честно. Мы не знаем правил войны. Он снова взял свой стакан и наклонил его. Розовая жидкость заблестела. На что она похожа, подумала Анна. На кровь, разбавленную водой? — И еще одно, что вам следует знать о Людях. Я был на человеческом корабле, подвергшемся нападению — на «Гонце Свободного Рынка», когда попал в плен к людям. И дважды на хварских кораблях оказывался в аналогичной ситуации. Один раз на корабле, который достиг пункта переброски одновременно с человеческим. Неприятный сюрприз для обоих, но для землян заметно более неприятный. Второй раз я путешествовал с Эттин Гвархой, и вдруг нарушилась связь. Наш уютный транспортный кораблик вмазал в середину учебного сражения. Хвархаты стремятся доводить свои учебные войны почти до настоящих, насколько возможно. И пользуются настоящими боеприпасами. — Он печально улыбнулся. — Так что солдаты довольно часто гибнут тоже по-настоящему. — Возможно, — докончил он, — во всей вселенной только я наблюдал и человеческих и хварских солдат в боевой обстановке. Они несравненно лучше нас. Насколько я могу судить, человечество попросту не котируется. — Но если нажим на них столь силен, как мы можем заключить мир? — Поговорите с женщинами. Мне кажется, это единственная надежда. Должен быть способ объяснить им. Если Люди начнут истребительную войну, они обрекут себя на гибель — не физическую, но нравственную. Она развратит их. К каким бы софизмам они не прибегали, они намереваются полностью уничтожить другую разумную расу. Мы не так рассудочны, как хвархаты, не так моральны, но и нам не чужды ни рассудок, ни мораль. Геноциду нет оправдания. И если они пойдут на это, они разрушат свое общество. Однако я не уверен, что хоть кто-нибудь из мужчин — даже Гварха — отдает себе отчет в риске, которому они себя подвергают. Поговорите с Чарли либо здесь, либо на вашем корабле, и обдумайте, что вам сказать женщинам. — Он одним глотком выпил половину вина в стакане, поставил его и поднялся. — Ну, мне пора. Вы поговорите с Чарли? — Да. Он направился к двери. Она открылась. Снаружи стояли два солдата. Ник что-то сказал по-хварски, быстро и резко. Один ответил. Ник оглянулся и посмотрел на нее. Его лицо побледнело еще больше. — Они просят вас пойти с ними. — Зачем? — В ее голосе прозвучал страх. — Генерал хочет видеть нас обоих. |
