Она помолчала, переводя дух.

— Сейчас я сообразила, что имеется и четвертая проблема. Человеки как биологический вид. Ты спросил, Гварха, как поступать с подобными существами? Этот вопрос следует взвесить. Мы оставили его на усмотрение мужчин и сделали ошибку.

Бабушка снова помолчала, а потом распорядилась:

— Оставьте нас!

— Что-что? — спросил генерал.

— Пойди поговори с Перес Анной. Успокой ее и захвати с собой Сандерса Никласа. Я хочу поговорить с моими дочерьми, и не желаю, чтобы меня отвлекали мужские голоса. Убирайтесь.

Эттин Гварха встал. Я тоже.

— Но с женской половины не уходите, — сказала Эттин Пер. — Оба!

Мы вернулись в прихожую, где ждала Анна, все также съежившись в широком низком кресле. Вейхар напротив нее. Он посмотрел на генерала, потом на меня и опустил глаза. Анна сказала:

— Ну?

— Нас попросили уйти, — объяснил генерал. — Женщины Эттина совещаются.

Он сел, я прислонился к стене.

— Вейхар, ты не можешь ненадолго выйти? Мне нужно поговорить с первозащитником. Подожди в коридоре.

Он ушел. Генерал поднял голову.

— У меня нет настроения разговаривать, — сказал он на языке Эйха и Ахары.

— Могу себе представить! — заметил я по-английски и предупредил Анну, что буду говорить на одном из хварских языков. — Я знаю, это невежливо и прошу извинения. Но мне необходимо кое-что обсудить.

Она кивнула.

Я перешел на язык Эттина.

— Я хочу просить об одолжении.

— Сейчас? После того, что ты сделал?

Я промолчал.

— Я не даю никаких обещаний, Никлас. Так чего ты хочешь?

— Мой журнал. Если со мной что-нибудь случится, заберите его и уничтожьте записи, кодированные для ничьих глаз. Только не читая.

Он посмотрел на меня долгим испытующим взглядом.

— Или вы их уже прочли, первозащитник?

— Нет. Я не касался твоих программ и не дешифровал твои записи. А следовало бы?

— В них нет ничего… — я вынужден был воспользоваться словом, которое мне очень не хотелось произносить, — ничего нелояльного ни по отношению к вам, ни по отношению к Людям. Но там есть некоторые личные тайны. Будь они только моими, я мог бы жить с сознанием, что вы их прочли.

Что-то изменилось у него в лице. Он подумал о чем-то не очень приятном.

— Или умереть с ним, — добавил я.

Он промолчал.

— Эти записи содержат тайны других людей. Я знаю, ваша раса не слишком ограждает свою внутреннюю жизнь. Но и у вас есть что скрывать от посторонних глаз. Эти люди доверились мне.

— Я уничтожу эти записи не читая, если возникнет такая необходимость. Хотя я ее не предвижу. А остальной журнал?

— Поступите с ним, как сочтете нужным. Я, впрочем, всегда намеревался его опубликовать.

Генерал зашипел.

— Мемуары! Как моя бабушка.

— Но вы были бы редактором.

Он зашипел еще раз.

— Я ничего не обещал.

— Ладно. — Я посмотрел на Анну. — Вы дадите нам еще пару минут?

Она кивнула.