— Ладно. — Я посмотрел на Анну. — Вы дадите нам еще пару минут?

Она кивнула. Вид у нее был усталый и угнетенный. А как там в коридоре Вейхар?

— Еще одно, — сказал я на языке Эттина. — Еще одна просьба.

У него был такой вид, словно он дошел до предела. Но заткнуться он мне не велел.

— Если произойдет худшее, не храни мой пепел в надежде, что тебе предоставится случай отослать его моей семье. Я не хочу, чтобы меня похоронили на Земле.

— Почему?

— Мои родители живут теперь в Северной Дакоте, если земляне не солгали. Я не хочу упокоиться на погосте в прериях. Богиня! Я был так счастлив вырваться оттуда.

Он задумался. Конечно, для него это было непостижимо. Каждый мужчина, каждая личность должна желать погребения в родном краю среди близких.

— Так где ты хочешь, чтобы тебя похоронили?

Я пожал плечами.

— В Эттине, если ты не против. Или же в космосе.

— Это лишний разговор. Ты не умрешь. — Он помолчал. — То есть в ближайшем будущем. Однако, учитывая различие в средней продолжительности жизни твоей расы и моей, ты, почти наверное, умрешь раньше меня. И когда придет этот срок, я увезу твой пепел в Эттин, если ты до тех пор не передумаешь. — Он поднял глаза и встретил мой взгляд. — Не бойся, Ники, и не говори того, что пугает меня.

— Ладно, — ответил я и повернулся к Анне. — Мы ждем, чтобы тетушки первозащитника и его потрясающая бабушка решили, что следует делать.

— Его бабушка? Вы привезли на переговоры вашу бабушку?

— Она начала слабеть, — сказал генерал, и мы подумали, что ей больше не стоит жить одной. А потому Пер, моя тетя Пер, пригласила ее к себе. — Он сказал мне по-эттински: — Они бросили кости, и Пер выпала наименее счастливая комбинация. Без всяких сомнений по велению Богини. Апци с бабушкой не совладала бы, и было бы очень жаль, если бы Сей утратила свой приятный характер.

— А нельзя сказать все это по-английски? — спросила Анна.

— Нет, — ответил Эттин Гварха. — Извините, мэм Перес. Я невежлив. Она привыкла быть с другими людьми, и мои тетки подумали, что лучше не оставлять ее в доме Пер в окружении только младших членов семьи.

— Она бы скушала их вместо завтрака, — заметил я.

— И потому вы привезли ее сюда?

— Да, вероятно, она скушает вместо завтрака нас.

Генерал бросил на меня свирепый взгляд.

— Не вводи в заблуждение Перес Анну и не клевещи на людей, которые давали тебе приют более двадцати лет. Мы не… Как называются пожиратели себе подобных?

— Капиталисты, — сказала Анна.

— Это точно? — Эттин Гварха обернулся ко мне.

— В таком контексте вернее были бы «каннибалы».

— Ха!

После этого мы некоторое время ждали в молчании. Я смотрел на свои ноги. В одном носке на обычном месте у большого пальца намечалась дырка. Странно, какие и когда замечаешь мелочи. Вроде гобелена в коридоре у входа. Стоило закрыть глаза, и я словно опять его увидел: большой, квадратный, винно-красный трактор, женщина, точно серо-голубая колонна. Она держала гаечный ключ, совсем такой же, как простые гаечные ключи на Земле. Я пользовался таким, когда был мальчишкой.

Наконец Эттин Гварха сказал по-английски:

— Почему люди рассказывали тебе секреты?

Я открыл глаза.

— Потому что я умею слушать. Не все время, но часто.

— Тогда почему ты не слушал меня, когда я велел тебе держаться сзади?

— Я должен был что-то сделать.