Он посмотрел в свою рюмку и нахмурился.

— Меня не оставляет ощущение, что нам чего-то не хватает. Какой-то существенной информации. У меня возникает образ станции вроде этой, которая обращается вокруг одинокой звезды. Нами управляет, нас ведет гигантский фактор, нам неизвестный. — Он обвел их взглядом и улыбнулся. — Когда дипломат бросается метафорами, это опасный симптом. Возможное ошибаюсь, возможно, мы знаем о хвархатах все, что нам требуется.

Доктор Азизи откинулся на спинку кресла с выражением покорности судьбе на лице.

— Но я все-таки считаю, что мы добились определенного прогресса, — объявил Чарли решительно. — И намерен оставаться тут, пока не получу возможности сообщить на Землю о полном успехе.

Назад по ярко освещенным прохладным коридорам ее провожал Эйх Матсехар. Он — как порой случалось — был в молчаливом настроении, а она очень устала. Они и двумя словами не обменялись.

У себя в спальне она выключила потолочную голограмму и лежала в темноте. Решимость Чарли оставаться здесь до победного конца остро напомнила ей о сотне световых лет, отделяющей ее от остального человечества. Станция хвархатов показалась ей хрупкой и совсем чужой. Снаружи необъятная враждебная пустота, внутри непонятные инопланетяне.

Наконец она уснула и очутилась в лабиринте. Блуждая по нему, она иногда видела впереди дверь, ведущую в золотистые холмы Рида — 1935Ц, но не могла до нее добраться и оказывалась в еще одном сером коридоре.

Проснулась она усталой и слегка угнетенной. Кофе не помог. Надев темно-зеленый брючный костюм с белой бумажной блузкой, она посмотрелась в зеркало в ванной и пожалела, что так и не научилась краситься. Такое несчастное лицо! Губная помада, несомненно, помогла бы, и что-нибудь, чтобы замаскировать усталость в глазах.

Анна выпила еще чашку кофе и вышла навстречу Хей Атала Вейхару.

— Ну, как «Гекльберри Финн»? — спросила она.

— Я прочел уже больше половины. Очень странное повествование. Почти все, кого описывает Твен Марк, невежественны и подлы. Это точное изображение человечества?

Она пыталась объяснить, что персонажи писались как комические.

— Нет, — сказал Вейхар. — Юмор, это когда один индивид подл и невежествен. Его показывают как пример неправильного поведения. Все смеются над ним. Ему стыдно. Но если все такие… Ха! Какое ужасное общество!

Анна попыталась объяснить характеры тех, кто осваивал приграничные земли.

— Вы посылаете людей четверками и пятерками? То есть практически одних? — В его голосе прозвучал ужас. — Кто же так осваивает девственную глушь?

— А как поступаете вы?

— Род разделяется, и младшая часть отправляется вдаль, много людей вместе. Они могут опираться друг на друга и на старшую часть рода. Они не теряют все, что у них было. Не уподобляются животным или тем, кого описывает Твен Марк.

Он задумчиво замолчал. А потом продолжал:

— Начинают они с того, что строят храм и совершают обряды. Затем возводят другие общественные здания — зал заседаний и, может быть, театр. Это зависит от того, насколько в этом роду любят смотреть представления. Но гимнастический комплекс и школу строят обязательно.

— Религия, политика, искусство, физическая культура и образование, — продолжал он. — Это фундамент любой общины и должен быть заложен, как можно быстрее. После этого строят жилища, помещения для животных и заводы. Закладываются сады, вскапываются огороды, пастбища обносятся изгородями. И тогда — обычно на это уходит около года — прибывают женщины с детьми.