Днем перед домочадцами они вели себя сдержанно, как и подобает вести себя жениху и невесте, но ночами их жизнь превращалась в любовные поединки, где не было проигравших и победителей.

– Ты думаешь, я делаю ошибку, отсылая Эрни? – пробормотала Элизабет. – Думаешь, когда она уедет, твои люди обнаружат мое истинное лицо и разочаруются во мне?

– Ты что, действительно считаешь, что кто-то способен разочароваться в тебе? Неужели ты не видишь, что все на тебя разве что не молятся? И совершенно правильно! К тебе и нельзя относиться иначе!

Элизабет прижалась лицом к его теплой груди.

– Да, это правда, твои люди прекрасно ко мне относятся. Но когда я думаю о будущем… Понимаешь, мне хочется все делать правильно. Говорить и поступать мудро. Мне не хочется, чтобы ты и твои родные разочаровались во мне.

– Ну, милая леди, этого тебе никогда не удастся добиться. Ты всегда будешь моим бесценным сокровищем, поверь мне.

– Существует столько вещей, которых я не знаю. Мне столько всего нужно узнать. – Она приподнялась и заглянула ему в глаза. – Я хочу стать хорошей хозяйкой, хочу иметь свой дом. У меня никогда не было настоящего дома, но теперь все изменилось, Эмрис. Наш с тобой дом очень много значит для меня.

– Ты справишься, родная! У нас с тобой будет хороший дом. На самом деле, и у тебя он был… для сестры, для Джеми. Ведь дом – это не каменные стены. Теплота и любовь, которую ты носишь в сердце, – вот истинный дом.

Элизабет слушала его с задумчивым видом.

– Знаешь, а у меня, наоборот, – множество домов! По всему континенту! Друзья любят пошутить по этому поводу. Но я никогда не тосковал ни по одному из них. – Он поцеловал ее в губы. – Мне одному дом не был нужен, но теперь я нашел тебя, Элизабет, и он у меня есть. Мой дом там, где находишься ты!

Она отчаянно тосковала и две недели не находила себе места. Временами ей казалось, что время остановилось, и Элизабет удивлялась, что, кроме нее, никто этого не замечает. С момента отъезда Эмриса и супругов Барди ее захлестнула жажда деятельности. Столько всего нужно было успеть! И в замке, и во дворе. Ее состояние напоминало лихорадку.

Роберт, высокий молодой юноша, остался за старшего, пока Эмрис в отъезде, и вместе с Джеми не отходил от нее ни на шаг. Он важно кивал, когда она отдавала распоряжения слугам и воинам, как будто кто-то мог ее ослушаться.

Она послала за каменщиками и плотниками. Роксбургский замок к приезду Эмриса должен был совершенно преобразиться.

Элизабет еще не продумала все в деталях, но ее творческая натура проснулась, воображение заработало. Она носилась по замку как угорелая, загораясь все новыми идеями. Часто, вспоминая Мэри, она задумывалась, а не гложет ли ее чувство вины и не в этом ли причина такой сумасшедшей деятельности. Настоящий убийца, подославший подлеца с кинжалом, как и истинная причина преступления, так и остались тайной. Но мысль о том, что кинжал предназначался ей, а не сестре, по-прежнему угнетала.

Воспоминания о Гарнеше и отце неотступно преследовали ее. Самые обычные вещи, такие, как военные занятия во дворе замка или встреча с вечерним дозором за оградой, пугали Элизабет, заставляли просыпаться ночью от кошмаров. Лежа без сна, она начинала гадать, что может случиться завтра и наступит ли оно вообще?

«Для Мэри уже никогда не будет никакого завтра», – с грустью думала она. Но одно она знала точно – Мэри Болейн умерла с миром в душе! Ей был дан шанс вернуться к душевной гармонии и милосердию божьему, и она ухватилась за него обеими руками.

И пока Элизабет стояла среди хаоса преобразований, затеянных не без ее участия, она мечтала, что, возможно, когда-нибудь и ей будет дан шанс и она сумеет обрести душевный покой для себя, для Джеми и Эмриса.