— Кровать на двоих, — пояснила Элис. — Мы будем спать вместе.

— И хороший камин, да еще и шкаф, есть куда вещи положить, — радовалась Мора, мгновенно оценив достоинства комнаты. — Зеркало и буфет. Послушай, Элис, а здесь зимой удобней, чем в моей хибаре.

— И опасней, — предостерегающе произнесла Элис. — Божий суд — это тебе не шуточки.

Подняв на нее глаза, сверкающие каким-то неприятным блеском, Мора заявила:

— Да, неплохо научилась ты врать, вон куда пробилась.

— И немало за это заплатила, — очень тихо отозвалась Элис.

В ее памяти все еще хранилась неповрежденная освященная облатка, которую она сжевала, проглотила, а потом изрыгнула в печь целехонькой, без единого пятнышка.

— Милость Божья на меня не распространяется, — добавила она. — С тех пор, как я отдала приказания восковым куклам.

— А что еще остается делать? — оживленно подхватила Мора. — Если один сеньор не желает тебя защищать, надо поискать другого. Как иначе ты могла выжить? Если на тебя не распространяется милость твоего Бога, хочешь не хочешь приходится прибегать к колдовству. Это как в метель выходить из дому в одной рубашке. Нужно же хоть чем-нибудь прикрыть голое тело.

— Хьюго обещал мне свою защиту, — сказала Элис. — Прошлой ночью он клялся мне в любви, говорил, что бросит Кэтрин и, если понадобится, даже замок, лишь бы быть со мной. Все как нагадали твои кости, Мора, все так, как мне приснилось. Он уверял, что ради меня прогонит Кэтрин. А я пообещала, что брошу колдовство, потому что мы и без магии будем в безопасности.

Грязной ладонью Мора шлепнула себе по заду и насмешливо воскликнула:

— Знаем мы эти обещания! Теперь-то Хьюго известно, что его жена беременна.

— Да, — кивнула Элис; ее голос звучал подавленно.

— С тех пор ты с ним общалась? — весело спросила Мора.

— Нет, — ответила Элис. — Да и где? Мы ни разу не оставались наедине.

— Может, он подал тебе какой-нибудь знак? Подмигнул? Или поймал тебя на лестнице и шепнул: «Ничего не бойся, любовь моя»?

— Он уехал на охоту, — сообщила Элис.

— Тогда, может, прислал записку, что, мол, пусть эта богачка Кэтрин носит его ребенка и наследника, а он все равно любит тебя и его слова остаются в силе? Что он разведется и женится на тебе?

Элис молча покачала головой, и Мора рассмеялась скрипучим голосом.

— Ну, тогда остается молиться, чтобы ребенок родился мертвым, — медоточиво проворковала она. — Или идиотом, или больным, или хилой девчонкой… и чтоб чрево ее никогда больше не могло носить детей. Что думаешь, Элис? Может, чего посильней, чем молитва? Небольшое такое заклинание — и у леди Кэтрин случится выкидыш. Может, травки подсыпать ей в тарелку? Яду на простыни? Тогда ее кожа распухнет и покроется волдырями и ребенок заразится во время родов.

— Тише, — оборвала ее Элис, взглянув на толстую дверь. — Даже не заикайся об этом, Мора. Выбрось из головы. Я уже почти обрела свою силу. Я стояла внутри пентакля и чувствовала, как сила струится от ступней к кончикам пальцев.

— Ну вот, ты и пришла к этому, — удовлетворенно вздохнула Мора и улыбнулась. — Наконец-то.

— Только я не рада, — страстно произнесла Элис. — Я ощущала эту силу, мне было очень приятно, мне понравилось. Теперь я знаю, что ты имеешь в виду, Мора, это было как самое крепкое вино. Но это не мой путь. Я буду надеяться на Хьюго, на то, что он сдержит обещание.