— Спрячь их где-нибудь, где противно и грязно, — посоветовала Мора. — На помойке, рядом с мусорной кучей или под дыркой в сортире. Куда не сунет нос даже ребенок.

— Да, под дырку в уборной! — согласилась Элис, указывая в угол комнаты, где в полу была прорублена круглая дыра, прикрытая деревянной крышкой. — Мы ходим туда по большой и малой нужде. А дерьмо падает прямо в ров с водой. Никто там не станет искать. Я подвешу их на веревочке прямо под сиденьем.

Старуха внимательно осмотрела стульчак.

— Сойдет, — заключила она. — Со временем они запачкаются и зарастут дерьмом. И никто не заметит их. Какую бы силу ни вложило в них твое заклятие, трудно предположить, что они заставят твоего лорда Хьюго околачиваться под стенами замка, когда ты гадишь ему на голову.

Элис засмеялась, ее лицо вдруг озарилось. На секунду она снова стала похожа на ту девочку, которая была любимицей аббатства.

— Я так рада, что ты здесь, — призналась она. — Сейчас велю принести горячей воды. Тебе обязательно надо принять ванну.

ГЛАВА 13

От ванны Мора отказалась, ей было стыдно оголяться перед своей воспитанницей, к тому же она была уверена, что от воды заболеет.

— Но от тебя же воняет, — откровенно сказала Элис. — Жутко воняет, Мора. Леди Кэтрин и близко тебя не подпустит. От тебя несет, как от кучи дерьма в августе.

— Тогда пусть отправляет меня обратно, — проворчала Мора, пока слуги устанавливали большую ванну и таскали по лестнице бидоны с горячей водой. — Я что, просила ее? Приехал какой-то мужлан, его лошадь истоптала мой огород, схватил меня и притащил сюда помогать в родах женщине, которая только зачала.

— Ох, замолчи, — отмахнулась Элис. — Мойся лучше, Мора. Вся, с ног до головы. И голову тщательно вымой.

Она оставила старуху наедине с горячей ванной, над которой поднимался пар, а когда вернулась с нарядом из сундука, Мора сидела, обернувшись в стеганое покрывало, так близко к огню, что покрывало едва не дымилось.

— От воды можно умереть, — пробубнила она.

— От грязи тоже, — заметила Элис. — На вот, надень.

Она выбрала простое зеленое платье, повседневное, без корсажа и без верхней юбки. Когда Мора оделась и подпоясалась и подол подшили по росту, она смотрелась даже неплохо.

— Мора, а сколько тебе лет? — полюбопытствовала Элис.

Всю жизнь ей казалось, что Мора застыла во времени, с годами нисколько не меняясь. Всегда сгорбленная, седая и грязная, лицо в морщинах.

— Сколько есть, все мои, — уклончиво ответила старуха. — А вот эту твою чертову шляпу я не надену.

— Тогда я просто причешу тебя, — начала было Элис.

Но Мора отвела ее руку со словами:

— Прекрати. Пусть теперь я далеко от родного очага, но я остаюсь все та же. Не хочу ничьих прикосновений, и сама не хочу никого касаться. Я не кролик, а дикобраз. Не тронь — и не уколешься.

— Ты всегда возражала, если я дотрагивалась до тебя, — обиженно проговорила Элис. — Даже когда я была маленькой. Даже когда я была грудным ребенком, сомневаюсь, что ты брала меня на руки чаще, чем необходимо. Я никогда не сидела у тебя на коленях. Ты не держала мою ладонь. Ты холодная женщина, Мора, холодная и бессердечная. Когда я жила с тобой, мне хотелось хоть немного ласки и нежности.

— Ну да, а потом ты нашла все это, — съязвила Мора; видно было, что монолог Элис нисколько ее не задел. — Нашла мамашу, которой тебе так не хватало, верно?

— Верно, — заявила Элис, признавая, что это правда.