Хьюго поставил чашку и зевнул.

 — Я пошел спать. — Он поднял котенка, держа его на вытянутой руке. — Нет, — сказал он, прищурясь, — это определенно не Ариадна. Ты, должно быть, Эней. — Он опустил котенка на пол. — Иди обратно к маме. — Котенок, усевшись на полу, с неторопливой грацией стал приводить себя в порядок.

 Хьюго засмеялся и встал.

 — Спокойной ночи, Самюэль.

 — Спокойной ночи, сэр Хью.

 Спустя полчаса, когда Хьюго уже лежал в постели, его дверь осторожно приоткрылась и показалась светлая головка, сверкнули озорные васильковые глаза.

 — О, хорошо, что ты не спишь.

 Хьюго отложил книгу.

 — Нет, привыкнув к твоим манерам, я ждал тебя. Ты приведешь сюда и всех остальных?

 Хлоя проскользнула в комнату, аккуратно закрыв за собой дверь, и прижала палец к губам. — Мы не должны тревожить, сны миледи Смолвуд о желе с ликером и сливками.

 — Ах ты, непочтительная негодница! Ты что, совсем не уважаешь тех, кто старше и выше по положению?

 — Уважаю, если они действительно лучше меня, но совершенно не понимаю, почему одна лишь наша разница в возрасте требует от меня безоглядного подчинения ей.

 Она сняла ночную рубашку через голову и бросила ее на стул, а затем прошла к трюмо и принялась рассматривать себя, слегка нахмурившись. Хьюго подумал, что она совершенно лишена стеснительности; он с удовольствием наблюдал, как она изучает свое тело. Она приподняла руками груди, коснулась сосков, повернувшись боком, провела рукой по плоскому животу, рассматривая себя через плечо.

 — Что ты хочешь увидеть, девочка? Ищешь что-нибудь? — спросил он, и голос его задрожал от смеха и желания.

 — Понимаешь, я никогда не смотрела на себя раньше, — серьезно ответила она. — У меня довольно красивая фигура, не правда ли?

 — Сносная.

 — И это все? — Она вытянула одну ножку и согнула ее в лодыжке. — А все мужчины сегодня вечером, кажется, считали иначе.

 — Самюэль прав — у тебя закружится голова от успеха.

 Хлоя не обратила внимания на эти слова.

 — И ведь они видели только мое лицо, — рассуждала она, пристально разглядывая свои черты в зеркале.

 — Да, этого, пожалуй, маловато, — согласился Хьюго, гадая, к чему приведет эта дискуссия. — Но с позиции строгого опекуна должен заметить, девочка, что крайне неприлично рассуждать о том, какое впечатление может произвести твое обнаженное тело на будущих претендентов на твою руку.

 Хлоя ничего не ответила на эти слова, снова повернулась к нему лицом и спросила:

 — А ты считаешь меня привлекательной?

 — Мне казалось, что тебе это совершенно ясно.

 — Да, но до сих пор я была единственной женщиной рядом с тобой. Ведь в Ланкашире тебе не с кем было меня сравнить.

 — Черт побери, к чему ты клонишь, Хлоя? — Он хотел рассмеяться, но сдержался, подумав, что смех был бы неуместен в этой ситуации.

 — Да ни к чему. — Она встала, хмуро посмотрела на потертый ковер на полу. Обновляя обстановку, Хьюго, не желая тратить деньги Хлои, ограничился комнатами для приема гостей, а количество прислуги свел к минимуму, который допускался обществом.

 — Ну-ка, выкладывай, девочка.

 — Ты считаешь леди Кэррингтон привлекательной, да?

 Хьюго откинулся назад и слегка нахмурился.