— А когда это имело значение в свете? — спросила Джудит.

 Маркус рассмеялся.

 — Никогда. И возможно, именно это больше всего устраивает Хьюго и его необычную подопечную.

 — Да уж, дом у него действительно необычный.

 — Занятно, — вновь сказал Маркус.

 — Чрезвычайно, — согласилась Джудит.

 Глава 18

 Взгляд девушки был устремлен на затененный сводчатый потолок. Она смутно ощущала своей обнаженной грудью тепло, исходившее от пламени свечей. Она лежала на возвышении в центре часовни, и тело ее освещали алтарные свечи.

 Над ней навис человек в маске, и, слабо протестуя, она повернула голову в сторону, когда к ее губам кто-то поднес бокал.

 — Не глупи, — резко сказал мужчина. Он приподнял ее голову и прижал бокал к ее губам.

 Девушка приоткрыла губы и отпила жидкость с сильным запахом. Она снова откинулась на белую подушку. Сознание ее затуманилось, теплая истома разлилась по телу. Она потеряла ощущение времени и не могла бы определить, как долго пролежала обнаженной в полной теней пещере. Она не помнила, сколько раз ее заставляли пить эту резко пахнувшую жидкость. Она только смутно помнила, как перешел из рук в руки мешочек с золотом в домике ее дяди… Это было давно… очень давно. Ее дядя положил деньги в карман, и черная маска увела ее.

 Она почувствовала чье-то прикосновение — это было приятное ласковое поглаживание, и услышала свой собственный стон. Несмотря на полусонное состояние, что-то подсказывало ей, что напиток, который ей давали, и вызвал это странное чувство возбуждения. Она не сопротивлялась, когда кто-то раздвинул ее бедра — сейчас она парила в чудном мире затененных фигур и неясных ощущений. Резкая боль, сопровождавшая проникновение в ее тело, была частью прекрасного сна, а ритмичные движения внутри нее, казалось, не имели к ней никакого отношения, но в то же время были ей приятны.

 Криспин закрыл глаза от возбуждения, когда овладел бледным телом, неподвижно лежавшим под ним. Глаза присутствовавших были прикованы к нему: они наблюдали за ритуалом его посвящения в мерцающем свете свечей холодного подземелья. Закрыв глаза, он представил, что под ним лежит Хлоя, покорная и уступчивая, и он всласть может насладиться ею. Он представил, что использует ее тело на глазах у возбужденных, жаждущих плотского наслаждения членов Конгрегации и что он навсегда выбил из нее вызывающую непокорность. Джаспер обещал, что вскоре это произойдет. А Джаспер всегда выполняет свои обещания, как и угрозы.

 Джаспер прислонился к колонне, сложив руки на груди: глаза, скрытые маской, скользили по tableau vivant [4] на возвышении. Как и пасынок, он мысленно представлял на месте крестьянской девушки совсем другую женщину. Хьюго Латтимер лишил Конгрегацию Элизабет Грэшем, но ее дочь восполнит потерю. И на этот раз никто не посмеет помешать. Он отомстит за каждое оскорбление, которое нанес ему Латтимер, завладев девчонкой и ее состоянием. Хьюго Латтимер не только испытает стыд унижения от того, что не смог выполнить просьбу покойной, которую он когда-то любил незрелой, сентиментальной любовью; ему придется еще и пострадать, узнав, что дочь займет место, предназначавшееся матери четырнадцать лет назад. А когда Джаспер насладится этим зрелищем в полной мере, кровь Хьюго Латтимера омоет гранитные надгробия часовни — так Джаспер наконец отомстит за смерть отца.

 Стивен Грэшем знал о любви Хьюго к его жене. Он намеревался отдать ему в часовне Элизабет — порочный дар, который он счел достойным члена Конгрегации.