— Ну? — с нетерпением спросила она, когда он наконец закончил игру с дочкой. — Так что это была за встреча?

 Маркус наклонился и посмотрел на сына, спокойно лежавшего на руках у матери и сосавшего большой палец. — Эдмунд сегодня как будто подрос.

 — Глупости, — ответила Джудит с довольным смешком. — Он не успел вырасти со вчерашнего вечера. — Она приподняла голову в ожидании поцелуя. — Ну, так ты мне когда-нибудь расскажешь?

 — Ах, да. Знаешь, давно я так не веселился. — Он рассказал ей о спасении медведя, и, как и предполагал, это чрезвычайно позабавило его жену. Такая история могла понравиться только тем, кто не знал, что такое косность, а Джудит была именно такой.

 — Хьюго Латтимер и я появились в свете примерно в одно время, — сказал он, опуская вертевшуюся дочь на пол. — Но тогда он вел довольно разгульную жизнь… о, какой прекрасный дом, Эмма. — Он взял лист бумаги, который девочка настойчиво совала ему.

 — Вот мама с твоею лошадью. — Она ткнула пальцем в тощую как щепка фигуру на рисунке.

 — Очень похоже, — сказал он серьезно, придирчиво сравнивая жену с ее изображением. — В общем, милая, я сказал, что ты нанесешь визит девушке. Она, вероятно, дочь Стивена Грэшема. Латтимер много времени проводил в их кругу… — Сморщившись, он продолжал: — Если все слухи верны, то Грэшемы — жуткая семья, но трудно даже представить, чтобы плохая кровь текла в жилах столь прекрасного создания. И, по-моему, она совершенно лишена притворства.

 — По возрасту она скорее ближе к Харриет, — сказала Джудит, которая была старше золовки на пять лет.

 Маркус покачал головой.

 — Так-то оно так, но ты же знаешь, любовь моя, что вкусы Харриет не выходят за пределы общепринятых. Она совершенно не сможет понять мисс Грэшем.

 Джудит засмеялась.

 — Да, наверно, ты прав. И, кроме того, Себастьян сказал мне, что она опять ожидает ребенка. Ее всегда так тошнит, бедняжку, что я просто не понимаю, почему они продолжают заводить детей.

 — Потому что им это нравится, — сказал Маркус, — Твой брат еще больше сходит с ума по детям, чем я.

 — Да, и он ужасно их балует. А Харриет не способна сказать «нет». Маленький Чарльз вчера перевернул здесь все вверх дном, а уж малыш Питер…

 — Но ведь ты единственная, к кому прислушивается Себастьян, — заметил Маркус.

 — Я уже говорила ему, а он не обращает внимания. Думаю, он хочет, чтобы у них было все, чего он сам был лишен в детстве. Знаешь, детство, проведенное в бесконечных переездах из одной европейской столицы в другую вслед за разорившимся игроком, не назовешь безоблачным.

 — Вам обоим это не причинило никакого вреда.

 — А ведь ты не всегда так думал, — заметила oна прищурив глаза. — Было время, когда ты очень бурно высказывался на эту тему.

 — С тех пор столько воды утекло… Если эта девочка — дочь Грэшема, то почему же ее сводный брат не стал ее опекуном? Латтимер ей не родня… хотя…

 — Хотя? — подсказала Джудит, когда он замешкался.

 — Понимаешь, в его отношении к ней есть что-то такое… — медленно произнес Маркус, вспомнив, как естественно он поправил на ней шляпку и вытер грязь со щеки. — Какая-то, особая близость…

 — О-о… — сказала Джудит.