Хьюго схватил ее руки, завел их за спину, удерживая запястья одной рукой. Другой рукой он приподнял ее негодующее лицо за подбородок. Нарочито медленно он опустил голову и поцеловал ее, прижимая ее тело к себе. Он целовал ее до тех пор, пока желание сопротивляться не покинуло ее, и она снова не стала мягкой и податливой, как воск. Только тогда он поднял голову и отпустил ее руки.

 — Спокойной ночи, Хлоя, — повторил он так же спокойно, как и раньше.

 Она посмотрела на него потрясенно; лицо раскраснелось, губы распухли. Она растерянно встряхнула головой, не в силах вновь рассердиться, но, смутно понимая, что Хьюго совершенно переиграл ее, одержав победу в ситуации, которая должна была стать ее триумфом.

 Как ей вообще могло прийти в голову, что она может с ним тягаться? Он придумал жестокое наказание за ее вызывающее поведение, и теперь она чувствовала себя несчастной и совершенно пристыженной. Но как же он мог оставаться таким холодным и спокойным, после того как довел ее до полной беспомощности от неутоленного желания?

 Дверь за Хьюго закрылась, и она услышала его тихий смех. Схватив домашнюю туфлю, в бессильной злобе она швырнула ее в дверь, потом упала на кровать и спряталась под одеялом.

 Глава 23

 Утром следующего дня Хьюго вел себя так, как будто ночью между ними не было никаких недоразумений. Он весело приветствовал свою подопечную, когда она вышла к завтраку со слегка припухшими глазами, и поинтересовался, не захочет ли она покататься с ним верхом в Ричмонд-парке.

 Хлоя настороженно смотрела на него, пытаясь уловить хоть какой-либо признак самодовольства, но его улыбка была доброй, а глаза спокойными. Он сидел, свободно откинувшись на спинку кресла, положив ногу на ногу; на коленях у него лежал бюллетень новостей «Газетт».

 — У меня другие планы, — ответила она, повернувшись к стоявшим на буфете блюдам.

 — А я могу в них участвовать? — Хьюго сложил газету, пробежав глазами страницу.

 — Это просьба или приказ? — Она вернулась к столу с доверху наполненной тарелкой.

 Хьюго с усмешкой взглянул на ее тарелку — огорчение, и раздражение никак не повлияли на ее аппетит.

 — Я просто хотел бы знать, — спокойно сказал он.

 — Ну, я еще окончательно не определилась. Обязательно сообщу тебе, когда приму решение. — Хлоя подцепила вилкой бекон и принялась за свой завтрак, ничуть не заботясь о том, что может показаться капризной в лучшем случае и грубой — в худшем. Она провела ужасную ночь и не собиралась мириться с ним, не выразив возмущения.

 — Буду признателен, если ты сделаешь это, — сказал он с подчеркнутой вежливостью, словно не замечая ее вызова. — А где твоя дуэнья сегодня?

 — Завтракает в постели чаем и тостом… Хотя, кажется, ей подали и тарелочку с мясным филе — вдруг к ней вернется аппетит. У нее приступ подагры, и она винит в этом сырой воздух. — В ее глазах против воли загорелись озорные огоньки, а в голосе зазвучал смех. — Как ты думаешь, может быть, она… о, как это называется? ипохондрик?

 — Думаю, это вполне вероятно, — сказал Хьюго серьезно, но глаза его тоже смеялись. Он оттолкнул стул и встал. — Ты уверена, что не хочешь покататься со мной, девочка? — Он наклонился и приподнял ее подбородок. — Раз уж у тебя нет твердых планов. — Кончиком пальца он убрал крошку с уголка ее губ и улыбнулся.

 Эта улыбка могла бы преодолеть даже самое упорное желание перечить.