Когда она подошла к нему, Хьюго обхватил ее бедра и притянул к себе, зажав между коленями. Его бедра сильно сжимали ее ноги, а оленья кожа бриджей мягко и нежно терлась о ее кожу.

 Откинувшись назад, Хьюго взглянул на нее:

 — Где ты была?

 — В Биллингзгейте, ела устрицы. — Каким облегчением было сказать правду. Его пальцы, такие теплые и сильные, крепко обхватили мягкое податливое тело, и ее кожу начало покалывать. Огонь в камине разгорелся, и она чувствовала его тепло справа, жар медленно стал растекаться по телу, знакомое щемящее ощущение появилось внизу живота.

 Вздрогнув, Хлоя поняла, что возбуждается от собственной наготы, и это чувство еще более усиливалось оттого, что Хьюго был одет. Его руки обвили ее, разминая бархатный изгиб ее спины, скользнули вниз по бедрам. Она задрожала.

 — И кто возил тебя в Биллингзгейт? — Его руки совершили обратный путь, медленно поглаживая ее.

 — Думаю, мне не хочется сообщать тебе это, — сказала она чуть охрипшим голосом.

 Удерживая ее бедра, он наклонился вперед и поцеловал ее живот, а языком коснулся пупка.

 — А я думаю, что ты должна сказать, — сказал он, легко подув ей на живот, отчего ее желание стало еще более сильным; он держал ее по-прежнему крепко.

 — Но это не важно, — слабо возразила она. — И было бы несправедливо, если бы ты сердился на них. Это моя вина.

 — О, я знаю это, — сказал он, нежно проведя языком по чувствительной коже бедер. — Твоя вина, девочка, тебе и отвечать. И все же я хочу знать.

 Плоская ладонь проскользнула между ее бедрами, и она вновь задрожала. Что он имел в виду, говоря об ответе? Но разум отказывался повиноваться ей, бедра сжались вокруг его ладони. Почти отстраненным голосом она сообщила ему, кто был с ней.

 — Понятно. — Горячий язык жег ей кожу. — И который из твоих кавалеров снабдил тебя этим неприличным костюмом?

 — Этого я не скажу, — ответила она со всей твердостью, на которую была способна. — Это не может иметь для тебя значения. — Она ахнула, сильно прикусив губу, когда его пальцы проникли в затененную расщелину, а большой палец стал дразнящим движением гладить ее.

 — Хорошо, можешь оставить этот секрет при себе.

 Что-то было не так. Даже сквозь быстро нараставшее возбуждение Хлоя почувствовала это. Это ощущалось, прежде всего потому, что его голос был ровным и спокойным, хотя Хьюго проделывал с ней такие чудесные вещи и наверняка чувствовал ее страсть.

 И вдруг, когда ее возбуждение достигло предела, Хьюго убрал руки.

 — Тебе пора спать, — сказал он, как ни в чем не бывало. — Тебе нужно отдохнуть после прогулки в Биллингзгейт в Бог знает какое время, — вставая, он оттолкнул ее.

 Хлоя замерла, широко открыв глаза от растерянности.

 Хьюго легко подхватил ее на руки и без дальнейших слов понес в спальню. От неожиданности Хлоя потеряла дар речи, она не могла понять, что происходит.

 В комнате он поставил ее на ноги и бодро сказал:

 — Спокойной ночи, Хлоя. Теперь ты можешь подумать над последствиями своего поведения в духе распутной девки.

 Она поняла, что он смеется над ней, и пустота, образовавшаяся от неутоленного желания, мгновенно заполнилась гневом.

 — Ты… ты… как ты мог сделать со мной такое! — Она кинулась на него, стуча сжатыми кулачками по его груди, босые ноги так и норовили ударить его по твердым, как железо, икрам ног.

 Хьюго схватил ее руки, завел их за спину, удерживая запястья одной рукой.