Самюэль все видел, все понимал и молча ждал развязки. Он видел не только то, как несчастлив Хьюго; он видел растерянность и страдания Хлои, скрывавшиеся за веселостью, которую она изображала на людях. Он слышал слезы в ее часто звучавшем смехе, замечал неуверенность ее улыбки, видел тоску в ее глазах, которые были постоянно устремлены на Хьюго, когда он оказывался рядом.

 Самюэля не ввел в заблуждение ее флирт с Дэнисом де Лейси, и он не мог понять, почему Хьюго не видит того, что происходит в действительности. Как и в недавнем прошлом, он прислушивался к мелодиям, доносившимся из библиотеки. Но теперь там играла Хлоя, пытаясь в музыке выразить свою боль, и Самюэль научился узнавать ее настроение по тому, что она играла, так же, как раньше это было с Хьюго.

 Хлоя не могла понять, почему ее план перестал действовать, ведь поначалу все шло хорошо. Некоторое время Хьюго проявлял, как она и ожидала, признаки недовольства, когда она флиртовала с Дэнисом. Однажды он даже так рассердился, что запретил ей танцевать с Дэнисом больше одного танца за вечер. Она пренебрегла этим запретом, надеясь, что открытое столкновение завершится долгой и восхитительной ночью, но неожиданно Хьюго вообще перестал касаться этой темы, как будто ее непослушание больше не имело для него значения. Однажды он, правда, спросил, намерена ли она выйти замуж на Дэниса, и у нее возникло ощущение, что ее ответ был очень важен для него; но сейчас он, казалось, перестал интересоваться их отношениями и вообще старался не бывать там, куда приглашали его подопечную. А в тех редких случаях, когда они оказывались в одном месте, он всегда был в компании какой-нибудь светской львицы его возраста. Хлое стало казаться, что он пытается сделать все, чтобы их пути разошлись.

 От растерянности и огорчения она стала еще более безрассудно флиртовать с Дэнисом. А он отвечал ей с такой готовностью, что вскоре в клубах стали заключать пари на то, как скоро де Лейси поведет к алтарю прекрасную наследницу Грэшемов.

 В маленькой гостинице вблизи Стрэнда двое мужчин с особым интересом обсуждали происшедшие события.

 — Почему бы нам не начать действовать сейчас? — Криспин мерял шагами небольшую гостиную. За окном шел густой снег, и комнату заполнила сероватая мгла.

 — Терпение, — посоветовал его отчим, подсыпав мускатного ореха в серебряную чашу для пунша. Он долго и придирчиво пробовал пунш из бренди, затем потянулся к блюду с нарезанным лимоном и положил в чашу несколько ломтиков.

 — Но почему? — требовательно спросил Криспин, глядя на дорогу под окном. Повозка с бочками эля застряла в сугробе, и вокруг собралась кучка людей, дававших советы вознице, который хлестал изнемогавшую лошадь и ругался так громко, что его крик доносился до Криспина.

 — Потому что вряд ли разумно отправляться в Ланкашир в такую метель, — рявкнул Джаспер. — Подумай сам, парень.

 — Мы могли бы какое-то время подержать ее здесь. Тут ее можно уговорить с таким же успехом, что и в Шиптоне. Мы могли бы пожениться в Лондоне. — Криспин злился оттого, что главную роль в их плане должен сыграть де Лейси, а ему приходится держаться в тени. Ему не терпелось включиться в игру.

 — Иногда я думаю, что у тебя в голове опилки, как и у твоей матери, — заявил Джаспер, наливая пунш в бокалы. — Вот, выпей-ка. Может, твои умственные способности обострятся.