— Едва коснулся щеки, — сказал Дэнис. Он не стал ничего говорить о том, что был убежден: при всей готовности заигрывать с ним Хлоя никогда не переступит определенную черту. По крайней мере, по своей воле.

 — Не хочу испугать ее чрезмерным напором, — объяснил он, заметив, что Криспин ждет объяснения.

 — Для этого еще будет достаточно времени, — усмехнулся Джаспер. Он выпрямился и направился к окну.

 «Когда же метель утихнет? Действительно, чертовское невезение — снегопад в декабре. Но вряд ли он продлится долго: не пройдет и недели, как они будут в пути», — подумал он.

 Примерно в это же время Хьюго вернулся домой, решив, что этот вечер они проведут здесь. Никто в здравом уме не выведет своих лошадей в такую погоду, если только это не будет вопросом жизни и смерти.

 Он закрыл дверь, недоумевая, куда подевался Самюэль. Два отпрыска Беатриче, гонявшиеся друг за другом в холле, скользя по полированному полу, проскочили мимо него и кинулись вверх по лестнице. Хьюго взял письма со столика и бегло просмотрел их. Через мгновение он понял, что в доме было необычно тихо. «Что-то в этот раз к нам не явился де Лейси», — мрачно подумал он, пройдя в библиотеку.

 Огонь в камине почти потух, и он нахмурился, нагнувшись, чтобы подбросить полено в тлевшие угли. Куда все подевались? У него было небольшое хозяйство, но все же кто-то должен был заботиться о том, чтобы в камине горел огонь, особенно в такую погоду.

 Он вышел в холл и позвал Самюэля. Ответа не было, но вдруг на верхней площадке лестницы появилась Хлоя.

 — Хьюго! — ее голос, полный слез, дрожал. Он решительно направился к лестнице.

 — Что такое, любимая? — Нежные слова, так редко теперь произносимые, остались незамеченными ими обоими.

 Она буквально слетела вниз по лестнице и бросилась к нему в объятия.

 — Пэг… — прорыдала она у него на груди. — Она ушла.

 — Ушла… куда ушла?

 — Я не знаю! Она не умеет ни писать, ни читать, поэтому не могла оставить записку… И ничего никому не сказала. Она просто исчезла.

 — Так, подожди минутку. — Хьюго вытащил носовой платок. — Я не могу разобрать ни слова, когда ты бормочешь что-то, опустив голову. Начни сначала.

 — Да нет никакого начала, — сказала она, взяв его платок, но, так и не воспользовавшись им по назначению, — слезы по-прежнему струились по ее щекам. — Она просто ушла, вот и все. На улицу, в метель. И она оставила ребенка. Почему? Как она решилась на такую глупость? Она же замерзнет.

 — Она оставила ребенка? — Хьюго пытался переварить эту новость.

 — Да, просто ушла и оставила девочку.

 — Боже милосердный, — пробормотал он. — Теперь у меня на руках еще и подкидыш!

 — Как ты можешь быть таким бессердечным! — воскликнула Хлоя сквозь слезы. — Пэг на улице, в такой снег…

 — Но она сама так решила, девочка моя, — напомнил ей Хьюго. Взяв ее за руку, он провел ее в библиотеку. — Она не была здесь счастлива.

 — Я знаю, но почему? — Хлоя сжалась у камина. — Я не понимаю. У нее было вдоволь еды, теплая одежда и… и дом. Почему вдруг она ушла?

 — Иди сюда. — Хьюго сел на кушетку и усадил Хлою к себе на колени. — Я знаю, с этим трудно смириться, но ты не в силах спасти весь мир, хотя у тебя такое большое сердце.