«У дочери Элизабет просто талант к преуменьшению», — подумалось Хьюго.

 — Да, я думаю, найти мужа несложно, — согласился он. — Но сможешь ли ты, девочка моя, отыскать того, кто будет готов поддержать твои стремления, я не знаю. Мужья могут быть очень упрямыми созданиями, по крайней мере мне так говорили.

 Хлоя нахмурилась:

 — Мама говорила, что Джаспер намерен выдать меня за Криспина. Но я этого совершенно точно не хочу.

 Так вот в чем дело! Хьюго залпом осушил свой стакан и снова потянулся к бутылке. Как все просто! Пасынок Джаспера, родившийся от первого брака его жены, таким образом будет держать в своих руках все состояние Хлои. Никаких препятствий к заключению такого брака не могло быть: абсолютно никакого кровного родства тут не было. Вероятно, Элизабет хотела, чтобы он, Хьюго, помешал осуществиться этому плану.

 — А почему ты не хочешь выйти за него?

 Ее ответ был резки и категоричным:

 — Криспин — живодер, как и сам Джаспер. Однажды он загнал своего гунтера [2] и вернул его на конюшню с разбитыми ногами, в крови от шпор. Да и раньше он часто отрывал крылья бабочкам. Я уверена, что он не изменился.

 Да уж, неподходящий партнер для человека, считавшего своим предназначением спасать оказавшихся в беде представителей животного мира, не мог не отметить Хьюго.

 — А почему у твоего сквернословящего попугая только одна нога? — внезапно спросил он.

 — Не знаю. Я нашла его в Болтоне. Его бросили в канаву, а в это время шел дождь.

 — Мясо готово, — коротко объявил Самюэль, вращая вертел. — Адвокат останется?

 Скрэнтон с надеждой посмотрел на хозяина дома и в ответ услышал:

 — Если пожелаете.

 — Пожалуй, я доберусь домой гораздо позже обеда, — поспешно сказал он, потирая руки и вдыхая ароматный запах, исходивший от блюда. — Так что премного благодарен.

 — Я умираю от голода, — заявила Хлоя.

 — А на полдник ведь съела столько хлеба с сыром, что целый полк можно было накормить, — ехидно заметил Самюэль, поднося мясо к столу.

 — Да уж, сколько времени прошло! Принести ножи и вилки?

 — В кухонном столе.

 «Это жуткое платье совершенно не скрывает грациозность ее движений, — подумал Хьюго, наблюдая, как она легко порхает по кухне. Причем двигалась она так уверенно, что у него невольно возникли дурные предчувствия. Он отправился в подвал за вином.

 Когда он вытащил пробку, Хлоя тут же протянула свой бокал.

 — Я не имею ничего против того, чтобы ты пила бургундское, но это вино — особенное, поэтому не глотай его, как оршад [3] , — предупредил он, наполняя ее бокал.

 Адвокат Скрэнтон отпил глоток и замурлыкал. Может, и было что-то необычное в том, что он обедал на кухне пришедшего в упадок дома в компаний хозяина и его слуги, но зато еда была отменная…

 Хлоя, судя по всему, была с этим согласна. Она поглотила такое количество говядины с кровью, грибов и картошки, что Хьюго опешил, недоумевая, как все это помещается в таком хрупком создании. Насколько он помнил, Элизабет ела не больше воробья. Он озадаченно потряс головой, что, похоже, начиная с этого дня, становилось для него уже привычным, и вернулся к вопросу первостепенной важности.

 — Скрэнтон, вы знаете семью Грэшемов по обеим линиям, есть ли у нее родственницы, с которыми она могла бы жить?

 — О, вы не можете отправить меня к какой-нибудь престарелой тетке, где мне придется прогуливать закормленного мопса и полировать серебро, — тут же сказала Хлоя.