Тогда Хьюго зажег висячий фонарь, вышел во двор и направился к конюшне, где пребывал в заключении несчастный Данте. Солома, разбросанная повсюду, заглушала его шаги, совершенно бесшумно он подошел к двери и открыл задвижку.

 В конюшне было темно, он поднял фонарь повыше. Золотистые лучи осветили угол открытого стойла. На соломе, прижавшись к собаке, свернулась калачиком маленькая фигурка в белом. Хлоя обнимала собаку одной рукой, а голову пристроила на ее боку.

 — Что за черт! — пробормотал Хьюго в приступе раздражительности.

 Она спала как убитая. Данте умиротворенно взглянул на вошедшего и забил хвостом по полу, приветствуя его. Он явно не знал, по чьему распоряжению так страдает.

 Хьюго поставил лампу и наклонился над Хлоей.

 — Просыпайся, — сказал он, тряся ее за плечо. — Какого черта ты тут делаешь?

 Хлоя проснулась, часто моргая от растерянности.

 — Что? Что такое? А, вспомнила. — Она села. — Раз вы не пускаете Данте в дом, мне самой пришлось прийти к нему. Ведь не могла же я допустить, чтобы он так выл.

 — Никогда не слышал подобной чепухи, — сказал он. — Немедленно отправляйся в постель.

 — Без Данте не пойду, — заявила девушка без обиняков. — Я глаз не сомкнула, это просто невозможно, когда он воет. Не представляю, как вообще кто-то может спать. И, знаете, я так устала, что лучше уж буду спать здесь.

 — Ты не будешь спать на конюшне, — решительно сказал он, наклонившись над ней.

 Хлоя пристально посмотрела на него, как бы оценивая силу его решимости и сравнивая ее со своей. Он явно предостерегал ее, намекая, что не стоит ему перечить, но на этот раз козырная карта была у нее.

 — Спокойной ночи, — ответила она с ласковой улыбкой и снова легла на солому.

 — Ах ты маленькое упрямое отродье! — вне себя от гнева, он нагнулся, обхватил ее за талию и поднял вверх. В то же мгновение он ощутил нежность ее кожи под тонкой тканью ночной рубашки. Аромат ее волос и тела так ударили ему в голову, как никогда не ударяло бренди. Он замешкался, пытаясь обуздать охватившее его возбуждение, и тут Данте вскочил, свирепо зарычал и вонзил зубы в ногу Хьюго. Хьюго вскрикнул, отскакивая назад, и Хлоя выскользнула из его рук.

 — Фу! — Односложная команда Хлои, произнесенная тихим голосом, подействовала немедленно.

 Данте разжал зубы, однако все еще продолжал рычать и скалиться, не сводя глаз с Хьюго.

 — Черт побери! — выругался Хьюго, нагибаясь, чтобы осмотреть кровоточащую рану.

 — Ох, Боже мой, я не думала, что он укусит вас. — Хлоя присела. — Я знала, что он защитит меня, но… — Она склонилась над раной. — Она глубокая!

 — Я знаю, что глубокая. Позволь-ка спросить, от кого это он тебя должен защищать?

 Сидя на корточках, она взглянула на него и просто сказала:

 — От вас. Ведь это вы заставляете меня делать то, чего я не хочу.

 — Если вы хотя бы на минуту допускаете, что я способен бояться эту дворнягу, мисс Грэшем, то вам лучше еще раз хорошенько подумать, стоит ли здесь оставаться, — заявил он, буквально испепелив ее взглядом.

 Она сочла разумным воздержаться от дальнейших споров. Было бы не очень тактично лишний раз подчеркивать его неудачу.

 — Я даже представить себе не могу, чтобы вы чего-нибудь испугались, — сказала она совершенно искренне. — Лучше пойдемте на кухню, и я перевяжу рану.