— Но было совсем темно, и я не думала, что встречу кого-нибудь.

 — Я это понимаю. Но больше этого не делай. — Он направился к столу и сел, подняв покалеченную ногу на стул. — Поспеши. Я тут заливаю все вокруг кровью, и мне чертовски больно.

 Хлоя обвела взглядом комнату. У задней двери на крючке висело длинное пальто с запачканными внизу полами. Она засунула руки в рукава пальто и обернула вокруг себя избыток материала. — Это вас удовлетворит, сэр?

 Он поднял голову и, несмотря на только что возникшую между ними напряженность, не мог не улыбнуться:

 — Ты выглядишь как маленький беспризорник, девочка.

 — Значит, совсем не соблазнительно?

 Несмотря на всю ее невинность, она очень быстро сообразила что к чему.

 — Ни в малейшей степени, — согласился он. — Не соблазнительно, но очень трогательно. Не могли бы мы закончить с этим делом?

 Она взяла нож из кухонного стола и направилась к огню. В кухне стало совсем тихо. Хьюго терпел, пока Хлоя вскрывала ранки раскаленным кончиком ножа. Случалось, он испытывал и не такую боль. Он пытался отвлечься, думая о ее поразительных навыках. Движения Хлои были уверенными, она, несомненно, знала, что делать, и явно старалась причинить ему как можно меньше боли. Она не боялась делать то, что нужно было делать.

 — У вас есть немного бренди, чтобы обработать рану перед перевязкой? — спросила она, подняв голову; от напряжения на ее лбу появилась морщинка.

 — Только добро переводить. — Он откинулся назад со вздохом облегчения — все мучения были позади. — Оно будет гораздо полезнее для меня, если принять его внутрь.

 — Вы пьете слишком много бренди? — серьезно спросила она.

 — Возможно. Бутылку найдешь в библиотеке.

 Данте потрусил за ней, когда она покидала кухню, а Хьюго закрыл глаза, пытаясь забыть и о пульсирующей боли в ноге, и о недавно охватившем его возбуждении. Ясно, что девушка не может оставаться у него. Гувернантка в порядочном благообразном доме в Олдхеме или Болтоне была бы выходом. В городе непременно найдутся и другие семьи с молодыми девушками, впервые выходящими в свет в Ланкашире, и Хлоя неизбежно будет представлена местной аристократии. Это, конечно, не Лондон, но, если повезет, она встретит идеального претендента на ее руку, а он, Хьюго, наконец избавится от ответственности, которую на него возложила Элизабет.

 Утром Хлою разбудило настойчивое мяуканье Беатриче, бившей лапой по запору двери.

 — Ах ты, умница, — сказала Хлоя, соскользнув с постели. — Ты найдешь дорогу сама? — спросила она, открыв дверь.

 Беатриче не сочла нужным отвечать и побежала по коридору, а вслед за ней кинулся Данте. Попугай прокричал грубое приветствие со своего подоконника и распушил крылья. Хлоя погладила его, и он засвистел в ответ.

 Девушка натянула нижнюю юбку, чулки и жуткое саржевое платье. За водой для умывания, очевидно, ей придется идти на кухню самой. Она расчесала волосы и стала было по привычке заплетать их, но затем остановилась. Вчера сэр Хьюго захотел, чтобы она распустила волосы. Может, ему нравится именно так? Вчера она уже решила про себя, что будет стараться делать все, что нравится ее опекуну, поскольку ее планы целиком зависели от его расположения.

 Самюэль был один в кухне, когда она вошла туда.

 — Я умираю с голоду, — объявила она.

 — Расскажите чего-нибудь поновее. — Самюэль не оторвался от камина, в котором перемешивал угли.