Он также склонился, чтобы поцеловать ее, и Хьюго заметил, как она напряглась, хотя вытерпела и это приветствие.

 — Хлоя, как давно мы не виделись, — сказал Криспин с улыбкой, которая никак не отразилась в его карих глазах и совершенно не оживила его довольно вялые черты.

 — Да, — согласилась она, отступив назад.

 Она откусила еще один кусок от бутерброда с ветчиной и, похоже, с удовольствием предоставила инициативу продолжения беседы на долю посетителей.

 Хьюго сдержал улыбку; тревога и раздражение моментально оставили его. Хлое не нравился ее сводный брат и не нравился Криспин, она давала им это понять совершенно нахальным образом, рассеянно улыбаясь и продолжая жевать свой бутерброд.

 — Я надеюсь, ты посетишь нас в Грэшем-холле? — спросил Джаспер, голос которого вдруг стал срываться. — Посетишь своих ближайших родственников теперь, когда твоя дорогая мать…

 Хлоя наконец перестала жевать и соизволила ответить:

 — Вас не было на похоронах.

 — Да… Я был в Лондоне.

 — А-а! — Скептически поднятые брови девушки красноречиво дополнили ее вежливое односложное восклицание.

 Джаспер внезапно повернулся к Хьюго.

 — Это завещание — полный абсурд, — сказал он. — Можем мы обсудить это наедине?

 — А нечего обсуждать, — ответил Хьюго. — Скрэнтон чрезвычайно ясно объяснил это… нам обоим, насколько я понимаю.

 Щеки Джаспера покраснели:

 — Это возмутительно, и тебе это известно, Латтимер. Ради Бога, пойдем в дом.

 Хьюго покачал головой и сказал неспешно:

 — Нет, не стоит, Джаспер. Я не хочу принимать тебя в моем доме.

 Хлоя была потрясена. Она смотрела на обоих мужчин и всем своим существом ощущала их взаимную ненависть. Криспин покраснел так же сильно, как и его отец, и сделал шаг вперед. Теперь они с Джаспером стояли плечом к плечу. Хьюго продолжал спокойно смотреть на них. Хлоя впервые заметила, каким неухоженным он выглядит. Подбородок его зарос щетиной, морщинки на лице резко выделялись в ярком утреннем свете. Его рубашка была расстегнута у воротника, рукава закатаны до локтей, а его кожаные штаны и ботинки скорее пристало бы носить фермеру.

 Джаспер и Криспин, напротив, были одеты безукоризненно — в бриджи из оленьей кожи для езды верхом, сверкающие сапоги, прекрасно сидевшие сюртуки, и к тому же держали в руках касторовые шляпы с загнутыми полями.

 — Ты ведешь себя оскорбительно, — сказал Джаспер.

 Хьюго насмешливо поклонился, но не проронил больше ни звука. Он знал, что последнее слово будет за ним. Он не видел Джаспера с той роковой ночи, но сейчас он ненавидел этого человека так же сильно, как и тогда.

 — Я требую, чтобы моя сестра поехала со мной. Ей нужна забота женщин, и никто с этим не справится лучше, чем моя жена, ее собственная невестка. Ты только посмотри на нее. — Он махнул рукой в сторону Хлои. — Разве так подобает появляться молодой женщине на публике?

 — А что у меня не так? — спросила Хлоя, широко открыв глаза — ну прямо сама невинность.

 Хьюго прекрасно расслышал насмешку в ее голосе и не сумел сдержать ухмылку.

 — Для начала — у тебя усы из молока, — сказал он.

 — Ничего подобного! — воскликнула она, вытирая рот тыльной стороной ладони.

 — И еще у тебя глаза заспанные, — продолжил он, не отступая. — Да еще грязь и солома на подоле юбки.