— Ты бросаешь перчатку, Латтимер, — негромко заявил Джаспер.

 Казалось, атмосфера стала накаляться. Хьюго еще раз насмешливо поклонился. Хлоя поняла, что его насмешливая болтовня скрывала что-то более глубокое, существовавшее между ее сводным братом и опекуном. И дело было явно не только в завещании ее матери.

 — Пойдем, Криспин. — Джаспер сел на коня — лицо его было темнее тучи. Криспин последовал его примеру.

 — Дело еще не закончено, Латтимер.

 — Да, Джаспер, и я так думаю, — сказал Хьюго.

 — Я что-то сомневаюсь, что пропойца вроде тебя может быть достойным соперником для меня, — напоследок злобно сказал Джаспер.

 Хьюго побелел, но лишь спокойно ответил:

 — Всего доброго, Джаспер, Криспин…

 Мужчины уехали, не оглянувшись.

 Хлоя взглянула на Хьюго:

 — Что все это значило?

 Он, судя по всему, не слышал ее. Задумавшись, Хьюго провел рукой по небритому подбородку.

 — Что ты сказала?

 — Ничего, — ответила она, почувствовав, что этим утром ей не удастся разгадать тайну опекуна и сводного брата.

 Он посмотрел на нее и покачал головой:

 — Ну и растрепанный вид у тебя, девочка. А ведь это совершенно не делает чести мне как опекуну.

 — Да вы и сами-то не особенно опрятны, — возразила Хлоя. — Вы что, спали в одежде?

 — Я вообще не спал, — ответил он.

 — О, у вас болела нога?

 — Не особенно. — Он не собирался распространяться о муках неудовлетворенного желания. — Я и в хорошие времена сплю мало.

 — Почему?

 Он нахмурился, процитировав едва слышно:

 — «Невинный сон…»

 — «…Невинный сон распутывает клубок забот», — тут же подхватила Хлоя. — Но Макбет был виновен в убийстве очень многих… и неудивительно, что он не мог спать. А вы-то в чем могли провиниться?

 «Я убил твоего отца», — чуть не вырвалось у него. Но дело было не только в этом. Его мучило и многое другое.

 Скольких женщин заставили участвовать в оргиях, где предавался пороку и он сам? Этот вопрос и чувство собственной вины за чужие исковерканные судьбы постоянно преследовали его. Стивен был способен на шантаж. Он надругался над своей женой, сломил ее своею жестокостью. Он совершенно не щадил беззащитных женщин с улицы… Однажды он привел с собой девственницу… Нет! Он не хотел снова думать об этом.

 Хлоя дотронулась до его руки, встревоженная мрачным выражением его лица.

 — Что такое?

 — Раскрашенные дьяволы, — с усилием произнес он. Так он называл их — жуткие образы, постоянно мелькавшие в его сознании. — Мне необходим завтрак. Я вижу, что ты уже успела поесть.

 Хлоя задумалась, стоит ли настаивать на продолжении разговора, и решила, что не имеет на это права. Она едва знала его.

 — Я поела только хлеб с ветчиной, — весело сказала она. — Если Самюэль приготовит яйца, то я составлю вам компанию.

 От ее жизнерадостного тона у Хьюго вдруг стало легче на сердце. В этой девушке было что-то такое, что разгоняло его черные мысли.

 — И как это ты успеваешь столько есть, девочка?

 — Не знаю, но я всегда голодна, — призналась она, сопровождая его на кухню, Данте держался рядом.