– Но возможность выбора другого духа тоже может делать приготовления, верно?

– Меня бы это не удивило. Ты прямо на лету схватываешь очевидные вещи.

– Тогда мы возвращаемся туда, с чего начали. У нас снова будут два духа, борющиеся за власть в пространстве и времени.

– Нет. Выбор исключит одну возможность раз и навсегда.

– Не понимаю, – признался Бельдин.

– Я и не надеялся, что ты поймешь.

– Какие приготовления делал этот новый голос? – внезапно спросила Польгара.

– Гролим, который приходил сюда, будет пророком и первым апостолом нового бога – разумеется, при условии, что будет избрано Дитя Света.

– Гролим?

– Решал не я.Новый бог будет богом Ангарака, так что, полагаю, это имеет смысл.

– Но к этому придется приспосабливаться.

– У тебя так же много предубеждений, как и у меня, Польгара, – рассмеялся голос, – но думаю, ты сумеешь лучше приспособиться к новым условиям, чем я и эти два упрямых старикана. Со временем ты с этим примиришься. А теперь, если больше нет вопросов, я должен заняться другими делами – и в другом времени.

Голос исчез.

Глава 14

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая в желтый цвет багровые облака на западе, свидетельствовавшие о приближении бури. Гарион взбежал на холм и осмотрел простиравшуюся впереди долину. Комплекс сооружений внизу показался таким знакомым, что он присел и изумленно уставился на него. Потом Гарион снова встал на четыре лапы и побежал, прижимаясь к земле, сквозь высокую траву в сторону фермы. Широкие ворота были открыты, но следовало соблюдать осторожность. Фермеры испытывали врожденную ненависть к волкам, и Гарион не хотел, чтобы в него пустили стрелу из укрытия.

Он остановился на краю луга, окружавшего ферму, и еще раз посмотрел на нее. Ферма казалась покинутой. Гарион подбежал к воротам и тенью проскользнул в них. Огороженная территория была почти такой же большой, как ферма Фалдора на другом краю света.

Гарион пролез в амбар и остановился, приподняв переднюю лапу и пытаясь определить с помощью носа и ушей, нет ли кого поблизости. На ферме было тихо, не считая заунывного мычания коровы, просящей, чтобы ее подоили, в сарае с другой стороны двора. Конечно, запах людей явственно ощущался, но он мог сохраняться в течение нескольких дней после их ухода.

Гарион выскользнул из амбара и стал по очереди открывать каждую дверь, хватаясь зубами за ручки. Все вокруг выглядело таким знакомым, что он ощутил острый приступ тоски по дому, которую не испытывал очень давно. Кладовые были точно такими же, как у Фалдора, а здешняя кузница так походила на кузницу Дарника, что Гарион почти слышал стальной звон молота своего друга, ударявшего по наковальне. Он был уверен, что если закроет глаза, то безошибочно найдет дорогу через двор на кухню.

Гарион методично обследовал помещения на нижнем этаже фермы, затем вскарабкался по лестнице на галерею, царапая когтями деревянные ступеньки.

Везде было пусто.

Спустившись во двор, он сунул нос в коровник. Послышалось испуганное мычание, и Гарион поспешно попятился, избегая дальнейших осложнений.

– Тетушка Пол! – мысленно окликнул он.

– Да, дорогой?

– Здесь никого нет, а место просто... совершенное!

– Странное слово, Гарион.

– Подожди, пока не увидишь сама.

Спустя несколько минут в ворота вбежал огромный серебристый волк, фыркнул, огляделся вокруг и превратился в Бельгарата.

– Выглядит так, словно мы вернулись домой, верно? – усмехнулся он.

– Мне тоже так показалось, – ответил Гарион.