|
Ее голос звучал холодно и презрительно. – А чего вы, собственно, ожидали, поручик, в ответ на этакие откровения? Истерических слез на манер французских романистов? Или дальнейших отношений, как будто ничего и не было? По-моему, вы не настолько глупы… Ну что же, самая пора подвести некоторые итоги. Я вам бесконечно благодарна, дорогой Борис Владимирович, за все, что вы для меня сделали в отношении приобретения мною определенного жизненного опыта. Как знать, окажись на вашем месте кто-то другой, возможно, все обстояло бы не вполне удовлетворительно. Но что до прочего… – она злорадно ухмыльнулась. – Не объясните ли, как прикажете поступить с нашим будущим ребенком? Бог мой, что с вами, господин поручик? У вас, право, вид человека, пораженного молнией… Вот именно. Я уже начинаю чувствовать под сердцем плод нашей грешной любви… Что прикажете делать?
Какое-то время царило напряженнейшее молчание, и Ольга не без удовольствия любовалась ползущими по лбу поручика капельками пота. Все же из сострадания (не к данному субъекту, конечно, просто садистического в ее характере не было) она не стала затягивать паузу надолго. Сказала с улыбкой: – Да полно, успокойтесь, я пошутила. Может юная и легкомысленная девушка рискованно пошутить, или это чисто мужская привилегия? Насколько она разобрала, поручик пробормотал себе под нос самые что ни на есть мужицкие словеса – с которыми благонравная девица, обитая в деревне, рано или поздно все же познакомится. – Зато какая радость охватила вас при известии о том, что ребенок – не более чем шутка, – сказала Ольга, печально покривив губы. – Самая лютая, я бы сказала, радость изобразилась на вашем лице… Прощайте, поручик. Искренне надеюсь, что мужчины, которые мне еще встретятся в жизни, будут ничуть на вас не похожи… Резко развернувшись на каблуках, она вышла, решительно прошагала по коридору, твердо ставя ноги. Честно говоря, к глазам так и подступала предательская влага, но Ольга изо всех сил старалась держать себя в руках – тоже мне сокровище, не стоит слез, постараемся превозмочь… Жаль, конечно, что именно так закончился первый настоящий роман, но ее положение в этой жизни таково, что без твердости характера ни за что не выстоять. Девица самого непонятного происхождения и неопределеннейшего положения в обществе – тут он кругом прав, послушный сынок разорившихся родителей… Остановившись на крыльце и окинув взглядом пустой двор, она, не церемонясь, крикнула громко: – Коня! Откуда-то сбоку вынырнул тот самый лакей, глянув ей в лицо, что-то для себя определил и проворно кинулся в конюшню, не задав ни единого вопроса и не промедлив ни секунды. – Что случилось? Ты так неслась по коридору, что я решила, будто что-то стряслось… Татьяна уже стояла рядом, застегивая верхние крючки. Ольга молчала, правду сказать язык не поворачивался: с младенчества вместе, почти родные сестры, неизвестно, что она испытывает к своему Мишелю… В молчании они сели на коней и шагом выехали за ворота. Предательские слезинки вновь искали выхода, и Ольга их старательно удерживала. – Что-то произошло? Ольга не ответила. – Объяснились? – Можно и так сказать. – И результаты, судя по твоему лицу, отнюдь не блестящие, – сказала Татьяна как-то очень уж печально. – Так? Ольга кивнула: – Блестящему гвардейскому гусару, как оказалось, не пара бесприданница самого неясного происхождения… – Не переживай, – сказала Татьяна. |
