— Ты у Пеликана спроси, кто ко мне первый в очереди, он популярно тебе объяснит! Но учти, если тебе прострелят задницу, я к тебе не подойду.

— Ладно, хрен с тобой! — Бандит опять лег на пол. — Корми, пои, но учти, что на крышах сидят их снайперы, могут ненароком и тебе в башке сквозняк устроить!

Наташа обошла детей. Девять девочек и пять мальчиков, зареванных, дрожащих от страха и холода, смотрели на незнакомую женщину в белом халате с такой тоской и надеждой, что она сама чуть не разрыдалась. Наташа вместе с вожатой собрали в столовой какие были полотенца, скатерти, халаты, шторы. В эти тряпки они закутали детей, чтобы уберечь их от ночного холода, который в горах ощущается особенно сильно.

Прошло уже почти два часа, как Наташа очутилась здесь, но обещанный автобус все не появлялся, и бандиты начали беспокоиться.

Иногда Наташа подходила к окну и из-за спин детей пыталась разглядеть, что же делается на территории лагеря. Однако свет мощных прожекторов слепил глаза, и разобрать, что происходило за стенами столовой, было практически невозможно. В какой-то момент Наташе показалось, что по краю площадки мелькнула тень, и тотчас с первого этажа ударили два автомата. И вновь все стихло…

— Эй, Пеликан, выходи на связь! — раздался вдруг из темноты усиленный мегафоном голос. — Автобус подогнали. Патроны и гранаты в наличии, сколько просил, все теперь твое!

Репродуктор откашлялся:

— Все относительно, начальник! Было твое, стало мое. Но к тебе вернется, гарантирую, если помешаешь в горы уйти!

— Баш на баш, Пеликан! Мы тебе автобус и оружие, ты возвращаешь детишек и женщин!

— Ну, ты даешь! — Пеликан расхохотался. — Чтобы ты из-за первого же куста нас из гранатомета шибанул или что похуже придумал? Не на того попал, корешок! Требования остаются прежними: автобус, оружие, дети. Границу благополучно пройдем, слово даю, всех отпущу! Подгоняй автобус, пока я не разозлился!

Где-то неподалеку зафырчал мотор, и тяжелый «ЛиАЗ» вкатился на площадку перед входом в клуб.

Наташа вернулась к Пеликану:

— Послушай меня, среди детей пятеро — очень слабые. Одна девочка с больным сердцем, боюсь, не выдержит дороги. Не бери грех на душу, отпусти их, прошу тебя!

— Ах, они меня просят? — скептическая ухмылка скривила губы Пеликана. — Что же ты меня совсем за зверя считаешь? Но замена должна быть равнозначной! Решай: детей я освобожу, но при условии, что ты добровольно уходишь со мной на юг.

Наташа сжала зубы. Что-то подобное она предчувствовала, но все-таки нашла в себе силы и язвительно спросила:

— А ты в состоянии содержать меня на должном уровне? Сам говорил, что я создана для красивой жизни.

— Говорил, и от своих слов не отказываюсь! Все, что ни пожелаешь, будет в твоем распоряжении. Думаешь, я лагерный придурок и деньги в тихореченской сберкассе хранил? Да я теперь, может, только и развернусь как следует! По крайней мере, нахлебников поубавится!

— Свежо предание, да верится с трудом! — процитировала классика Наташа. — Не мне тебя учить, у тебя своя голова на плечах. Только интересно, кем я при тебе буду?

— А это зависит только от тебя! Хочешь, прежний договор в силе останется. Нет — все равно от себя не отпущу, не надейся! Но слово свое сдержу и детей освобожу.

— Хорошо, я согласна! — Наташа вздохнула. Все равно Егор что-нибудь придумает, и рано или поздно заложников освободят. Видно, в милиции хорошо осведомлены о его способностях, если даже на кордоне его нашли. Да и в лагере начальство смотрело ему в рот. Очевидно, чувствовали, что от его опыта и умений зависит не только дальнейшая карьера, личный авторитет, но и внимание высокого командования.