Сама Наташа перестала испытывать какой-либо страх. Ситуация, скорее всего, была под контролем, да и бандиты вели себя пока спокойно. Однако, как они поведут себя дальше, когда окажутся в ограниченном пространстве автобуса, менее защищенные от нападения, на сложных горных дорогах, где и днем-то передвижение опасно, а им придется ехать ночью? И у каждого в душе страх, а в руках — автомат, в котором таится тридцать смертей…

— Все, Пеликан, автобус у дверей! — прокричал из столовой кавказец. Два бандита вошли с носилками, переложили на них Пеликана.

— Дети пусть по одному переходят в зал и вместе с бабами спускаются вниз, — приказал Пеликан, — а вы следом за ними. Выходить по моему приказу. Автобус стоит дверь в дверь?

— Да, как и договаривались!

— Отлично! Пусть доктор отберет самых дохлых, но не выпускайте никого, пока все парни не сядут в автобус, а потом просто оставьте их! Понятно?

— Все о'кей! — проговорил бандит и скрылся в столовой. Оттуда сразу же послышался шум и топот ног. Эвакуация началась!

Егор, Степанок и Гуд Монин наблюдали за происходившим с чердака ближайшего спального корпуса. Автобус прикрывал вход в клуб, и им были видны лишь головы и плечи детей, закутанных в какие-то тряпки. Бандиты разместили их у окон, сами же уселись в проходе между креслами. Там же, очевидно, поставили носилки с Пеликаном.

Егор поразился выдержке бандитов: четко, быстро, слаженно погрузились в автобус — без криков, ругани, без неразберихи. Что-что, а в умении наводить порядок и поддерживать дисциплину Пеликану не откажешь. Но и жестокости не занимать. Хладнокровно, в упор расстрелять десять человек, из них двух женщин, а потом на протяжении нескольких часов умело уходить от погони, захватить заложников и выдвинуть требования, выполнение которых не требует большого времени, а значит, не дает противной стороне возможности детально продумать операцию по освобождению детей, — поистине, нужно обладать нестандартной выдержкой и изощренным умом.

Пеликан наотрез отказался от услуг предложенного водителя. Вероятно, автобус поведет кто-нибудь из бандитов… У дверей автобуса взметнулся краешек белого халата, и мужчины посмотрели на Егора.

— Умница и молодчина твоя Наталья! — Степанок слегка сжал его локоть. — Нынче такие женщины большая редкость!

Егор судорожно сглотнул. Приходилось ему бывать в переделках и почище этой, но впервые от него зависела жизнь не людей вообще, а самого дорогого и близкого человека на свете. Он понял это, когда Наташа уходила к столовой, напряженная как струна, побледневшая, с закушенной нижней губой. Его славная и любимая женщина…

Он не допускал и капли сомнения, что сумеет сделать все, чтобы спасти ее и детишек. Но сама мысль о том, что она находится рядом с этой грязной, развратной тварью, настолько волновала и бесила его, что порой ему казалось: он теряет не просто контроль над собой, но и остатки разума.

— Смотрите, — вскрикнул вдруг Монин, — пятерых оставили. Голову даю на отсечение — твоей Натальи работа!

Тем временем автобус тяжело развернулся, выбросил струю отработанных газов и медленно пополз по аллее к выезду из лагеря. Из открытых окон торчали стволы автоматов. Бандиты укрылись за спинами подростков и настороженно следили за обстановкой. Бойцы спецназа молча провожали взглядами удалявшийся автобус.

Приятели спустились с чердака.