На своей кровати заворочался Гаврюшин, приподнял голову:

— Это ты, Наташа? Парень давеча пить просил, но я побоялся дать, вдруг что случится!

— Правильно, пить ему пока нельзя, — подтвердила Наташа и добавила: — Разве только губы смочить…

— А то смотри! Мне сегодня супруга морсу принесла, нужно будет, возьми в холодильнике.

— Оставим морс на завтра…

Наташа обмакнула ватку в стакан с водой, обвела покрывшиеся корочкой губы больного, и он тут же облегченно вздохнул. Наташе даже показалось, что сведенный болью рот приоткрылся в легкой улыбке. Тогда она намочила край полотенца и слегка протерла его лицо, а потом не удержалась и осторожно ладошкой погладила колючую щеку.

Глаза больного открылись. Некоторое время он продирался сквозь паутину беспамятства, обволакивающую мозг, пытался понять, где он и что с ним случилось. Обводил глазами палату. Наконец взгляд офицера остановился на женском лице.

Офицер с трудом выпростал руку из-под одеяла, медленно поднял и прижал к Наташиной ладони, все еще касавшейся его щеки.

— Так лучше! — прошептал он еле слышно и опять закрыл глаза.

Наташа склонилась ниже: кажется, больной отходит от наркоза. Дыхание стало спокойнее, и лицо уже не такое бледное. Наташа другой рукой вновь смочила ватку, провела ею по сухим губам мужчины, отжала несколько капель ему в рот и услышала слабое «спасибо». Девушка нагнулась к его лицу и с трудом разобрала: «Не убирайте руку!»

Наташа беспомощно глянула на Гаврюшина:

— Как-то нужно предупредить сестру о том, что он пришел в себя, — и вновь склонилась к больному. Он лежал спокойно, с закрытыми глазами. Наташа попробовала отнять ладонь, но офицер тут же открыл глаза, и легкая улыбка тронула запекшиеся губы.

— Не уходите, пожалуйста!

Наташа растерянно пожала плечами. Гаврюшин глядел на них сквозь железные прутья спинки кровати. Заметив ее нерешительность, улыбнулся:

— Шустрый у нас новенький объявился! Очухаться как следует не успел, а уже девчонку на крючок подцепил!

Наташа смутилась, и мичман тут же извинился:

— Прости, Наташенька, я ведь шучу. Ты посиди пока с ним, может, действительно быстрее в себя придет. А я уж как-нибудь доберусь до поста, вызову сестру.

Он, кряхтя, спустил ноги с кровати и, придерживая левой рукой прооперированный живот, намеревался встать.

— Что вы, что вы, — испугалась девушка, — никуда не надо ходить. Нажмите только кнопку экстренного вызова над своей кроватью.

Через минуту прибежала дежурная медсестра Лидия Яковлевна. Завидев санитарку, как ей показалось, без дела сидевшую у постели больного, рассердилась:

— Ты что ж, Наталья, не можешь на ноги встать и меня позвать? Кнопки и я нажимать умею! — И медсестра склонилась над молодым человеком. — Ну вот и хорошо, Игорь! Оказывается, ты у нас молодчина! — Тут она увидела, что больной сжимает Наташину руку, строго на нее посмотрела и вновь обратилась к пациенту: — А девчонку отпусти. У нее работы невпроворот! — Отвела его руку, положила поверх одеяла. — Сейчас Семен Семеныч, хирург, тебя посмотрит, потом я сделаю укол, и будешь баиньки до самого утра. Ты еще здесь? — обернулась она к Наташе. — А ну-ка, скачи в ординаторскую, зови Герасимова. Скажи, Карташов в себя после наркоза пришел.

Наташа пулей вылетела из палаты.

Через час, покончив со всеми делами, она осторожно приблизилась к дежурной сестре, готовившейся к вечерней раздаче лекарств:

— Лидия Яковлевна, можно я вам помогу?

— Помоги. — Та искоса глянула на нее и усмехнулась: — Успела разглядеть, какого здоровяка к нам положили?

— Да, парень, сразу видно, крепкий, — согласилась Наташа.