Граф Ульрих Карл Христиан фон Брокдорф-Ранцау, старомодный, но умный и резкий в суждениях, был достойным собеседником Коллонтай. Он происходил из знаменитой семьи. Ходили слухи, что один из его предков, маршал Ранцау — настоящий отец французского императора Людовика XIV. Один француз поинтересовался у графа Ранцау, так ли это.

Тот ответил с неподражаемым апломбом:

— О да, в нашей семье Бурбонов всегда считали незаконнорожденными Ранцау!

Еще до революции граф служил секретарем германского посольства в России. В конце Первой мировой войны стал министром иностранных дел, а 6 ноября 1922 года вручил свои верительные грамоты в Москве.

Брокдорф-Ранцау был сторонником сотрудничества России и Германии, исходил из того, что обе державы должны противостоять победителям в Первой мировой войне. Немецкий посол, как и Чичерин, был холостяком, не интересовался женщинами, предпочитал работать по ночам. Они с Георгием Васильевичем часто встречались за полночь и вели беседы, в том числе на литературные и философские темы, подкрепляясь ликерами и винами. Партийные руководители с сомнением взирали на отношения наркома с иностранным послом: соблазняют искушенные немцы наивного Чичерина… Граф скончался от рака горла 8 сентября 1928 года. На смертном одре просил брата передать Чичерину, что сближение двух народов было главной целью его жизни…

Помимо приятных у Коллонтай были и весьма непростые хлопоты: «Еще выпала на мою долю забота: у норвежского поверенного в делах Якхельна арестовали русского шофера. Обратился ко мне по этому поводу дуайен дипкорпуса, персонально. Он уверял, что этот арест произвел очень неблагоприятное впечатление на весь дипкорпус».

Ее ждали сложные переговоры в Норвегии, в этой ситуации оказать услугу норвежскому дипломату было бы весьма уместно. Прютц Антон Фредерик Винтер Якхельн в 1911 году приехал в Архангельск вице-консулом, а в 1917 году стал поверенным в делах Норвегии в России.

Александра Михайловна поехала на Лубянку к Вячеславу Рудольфовичу Менжинскому, бывшему заместителю Дзержинского.

Тридцатого июля 1926 года, через десять дней после смерти Дзержинского, Вячеслава Рудольфовича назначили председателем ОГПУ. Менжинский занимал этот пост восемь лет, пока не ушел в мир иной. Он часто болел и, даже приезжая на Лубянку, принимал посетителей лежа. Никого это не удивляло.

Мягкий по характеру, приятный, обходительный, скромный, бескорыстный, интеллигентный человек — таков образ руководителя госбезопасности, утвердившийся в истории. Но именно Менжинский занимался ликвидацией кулачества как класса (наиболее эффективной части крестьянства), отправлял террористические группы за границу — убивать врагов советской власти и подготовил потрясшие мир первые московские судебные процессы, фальсифицированные с первого до последнего слова.

В частном разговоре Менжинский сказал Чичерину:

— ОГПУ обязано знать всё, что происходит в Советском Союзе, начиная от политбюро и кончая сельским советом. И мы достигли того, что наш аппарат прекрасно справляется с этой задачей.

Нарком отлично понимал, что имеет в виду глава госбезопасности.

Советник полпредства в Париже Григорий Зиновьевич Беседовский, оставленный исполнять обязанности поверенного в делах, не пожелал возвращаться в Москву и 2 октября 1929 года попросил политического убежища во Франции. Он выложил французам всё, что знал. Пересказал и слова наркома иностранных дел Чичерина: «Меня тоже подслушивают. У меня делали здесь, в кабинете, ремонт и, несомненно, этим ремонтом воспользовались, чтобы установить микрофонный аппарат. Менжинский даже не считает нужным скрывать это обстоятельство».

Наркомат иностранных дел и госбезопасность часто ссорились, потому что интересы ведомств постоянно входили в противоречие.