Он ревнует или, вернее, завидует Литвинову.

— Кажется, все качества налицо у Максима Максимовича быть наркомом, а всё же не умеет он внешним своим окружением подчеркнуть выросший престиж Союза, — вырвалось у Владимира Петровича.

Он подробно доказывал, что у всех старых подпольных работников та же черта: пренебрежение к внешней обстановке, к антуражу.

— Вот у Сталина этого нет, посмотрите, как он отделал Кремль. Это уже будет памятник нашей эпохе, стиль Сталина. В Максиме Максимовиче крепко сидят привычки нелегальщины, чай с колбасой и на столе окурки. Нам пора забыть аскетизм времен военного коммунизма и перейти к подчеркиванию нашего внешнего благополучия и богатства, умения выставить напоказ ценности великой страны России и наш русский стиль…»

Любопытное совпадение. Молодой помощник Молотова, которому поручили очистить письменный стол Литвинова, обнаружил в ящиках «промасленные бумажки из-под бутербродов». У него это тоже вызвало высокомерно-презрительную реакцию: что это за член правительства, который удовлетворяется бутербродами?..

В Гражданскую войну Владимир Петрович Потемкин служил в политотделе Южного, а затем и Юго-Западного фронта, где Сталин был членом Реввоенсовета. Потемкин обратил на себя внимание Сталина, и эта симпатия помогла Владимиру Петровичу пережить репрессии.

Лев Троцкий вспоминал, как в Гражданскую войну на Южном фронте посетил политотдел: «Потемкин, которого я видел впервые, встретил меня необыкновенно низкопоклонной и фальшивой речью. Рабочие-большевики, комиссары, были явно смущены. Я почти оттолкнул Потемкина от стола и, не отвечая на приветствие, стал говорить о положении фронта…

Через известное время политбюро с участием Сталина перебирало состав работников Южного фронта. Дошла очередь до Потемкина.

— Несносный тип, — сказал я, — совсем, видимо, чужой человек.

Сталин вступился за него: он, мол, какую-то дивизию на Южном фронте «привел в православную веру» (то есть дисциплинировал). Зиновьев, немного знавший Потемкина по Питеру, поддержал меня…

— Да чем же он, собственно, плох? — спросил Ленин.

— Царедворец! — отвечал я».

После Гражданской войны Потемкин работал в Турции, Греции и Италии. 2 сентября 1933 года Потемкин вместе с вождем итальянских фашистов Бенито Муссолини подписал советско-итальянский договор о дружбе, ненападении и нейтралитете. В Наркомате иностранных дел он сменил Николая Крестинского, которого в марте 1937 года перевели в Наркомат юстиции, а в мае арестовали и вскоре расстреляли.

Сталин пришел к выводу, что Адольф Гитлер ударит по западным державам. И ему хотелось подтолкнуть фюрера в этом направлении. Если после Первой мировой войны родилась социалистическая Россия, то после Второй появятся новые социалистические государства.

В феврале 1939 года, накануне партийного съезда, журнал «Большевик» опубликовал статью, которую по указанию Сталина написал заместитель наркома иностранных дел Потемкин, скрывшийся под псевдонимом В. Гальянов: «Фронт второй империалистической войны всё расширяется. В нее втягиваются один народ за другим. Человечество идет к великим битвам, которые развяжут мировую революцию». В мае 1939 года на XVIII съезде партии Потемкина ввели в состав ЦК. Теперь они с Литвиновым были на равных, это свидетельствовало о личном расположении вождя.

Первый заместитель наркома Владимир Потемкин встречал 23 августа 1939 года неожиданно для всего мира прибывшего в Москву министра иностранных дел нацистской Германии Иоахима фон Риббентропа, который прилетел на личном самолете Гитлера.

Уже ночью были подписаны соглашения между Советским Союзом и нацистской Германией. Договор и секретный протокол с советской стороны подписал Молотов, поэтому этот печально знаменитый документ стал называться пактом Молотова — Риббентропа.