Она замялась, попыталась лягнуть его, но без успеха, потом резко выдернула руки и отвернулась. Утирая кулачками обильно хлынувшие слезы, девушка ненавидела себя еще сильнее, чем Лоу. И не только за потерю контроля над собой. За безосновательное обвинение, которое она только что швырнула прямо в лицо Бостону. Внезапно она осознала, что до сих пор не готова смириться и принять как должное ту колоссальную тяжесть, которую обрушили на их плечи события последних суток. Смерть Бринка проделала брешь в той искусственной плотине, которой она пыталась отгородить свое сознание от новой, чуждой ей и всему земному реальности. Она предпочла плыть по течению, откладывая неизбежное столкновение с действительностью на потом, что было не так сложно, благодаря обилию чудес неведомого мира.

И вот теперь плотина треснула, разом обрушив все невзгоды на ее не готовый к таким перегрузкам мозг. Она отчетливо сознавала в эти минуты только одно: гибель Бринка — лишь начало конца. Никогда они не вернутся домой, никогда она больше не увидит родных и друзей. Пройдет несколько дней — или недель, если повезет, — и они с Лоу тоже умрут.

— А вам, конечно, было бы удобней, чтобы на его месте была я, не так ли? — безжалостно парировала Мэгги. — Я же знаю, что в глубине души вы считаете меня бесполезным членом экспедиции. Держу пари, вы и минуты не станете колебаться, если вам предложат вернуть Бринка и умертвить меня!

— Никогда, — негромко, но с огромным внутренним убеждением ответил Лоу. — Я никогда не поступлю так, как вы считаете. Я органически на это не способен. — Он отвел глаза в сторону. — Вы не представляете, как мне жаль, что все так случилось. Я тоже любил Людгера… Ну, не то чтобы любил… я уважал его. В своей области он был лучшим. Не буду отрицать, что сам он, возможно, имел о себе чересчур высокое мнение, но это не самое страшное в жизни. Меня тоже не раз обвиняли в эгоизме и чрезмерной самоуверенности. — Он снова посмотрел Мэгги в глаза. — Поймите, никто не мог предвидеть, что весь свод тоннеля обрушится при первом же слабом толчке. На мой взгляд, он выглядел достаточно прочным. Уверен, что Людгер считал так же. В конце концов, у него, а не у меня имелась ученая степень по геологии. Будь у него хоть малейшее сомнение в надежности свода, он не преминул бы об этом заявить.

Она покачала головой, шмыгнула носом и вытерла тыльной стороной ладони слезы и сопли.

— Только не Людгер! Он все равно пошел бы туда, даже зная, чем это кончится. Его гнала страсть к открытиям, превосходившая не только здравый смысл, но и инстинкт самосохранения. Я знала его не так долго, но достаточно, чтобы убедиться в этом.

— Теперь это уже не имеет значения. По крайней мере он долго не мучился. Да и нас с вами, вероятнее всего, ожидает такой же конец.

Девушка замерла, перестав вытирать слезы.

— Вы действительно так считаете?

— Я реалист, — пожал плечами Лоу. — Конечно, мы продолжим поиски, но правде лучше смотреть в лицо. — Широким жестом он обвел рукой огромное помещение, в котором они оказались. — Я не знаю назначения ни одного из предметов, собранных в этом зале, не знаю, функционируют они или давно пришли в негодность, но самое главное, я не знаю, как к ним подступиться. У Людгера в этом смысле было больше шансов.

— Но ведь должен быть какой-то способ включить двигатель лжеастероида и заставить его отвезти нас обратно на Землю!

— Почему вы так в этом уверены? — усмехнулся Лоу. — С чего вы взяли, что это не было рейсом в один конец? Но пусть даже астероид теоретически можно направить обратно — откуда мы знаем, хватит ли ему топлива или что там он потребляет вместо него? А если с топливом все в порядке и мы сумеем завести ту штуку, где гарантия, что мы попадем именно на Землю, а не в другое место?

— Чего ради тогда вы вообще повели нас в это ущелье? — В голосе журналистки была горечь.