|
Ему приготовили сюрприз. Пьер Бессон собрал несколько старых друзей, из тех, что удержались на плаву, чтобы отпраздновать его орден. Было решено, что присутствовать будут только мужчины. По чистой случайности драматург Марель, который никому ни в чем не мог отказать, выходя из такси, столкнулся с одной из самых кровожадных и уродливых французских журналисток. Дорой Зиффер, занимавшейся в крайне левой газете судебными отчетами и одновременно театральными рецензиями. - Торопитесь? - бросила она ему. Он рассказал ей о завтраке-сюрпризе. Она была примерно их возраста и в свое время сотрудничала в "Бульваре". - Можно я поднимусь ненадолго вместе с вами? В результате Дора, понятное дело, уселась за стол. Когда уже подали ликеры, кто-то заметил: - Кстати, нас за столом тринадцать человек. Дальше началась полная неразбериха. Настал момент, когда после обильной трапезы и не менее обильных возлияний все розовеют и начинают говорить одновременно. - А почему бы нам не собираться здесь каждый месяц? - Завтрак тринадцати! Никто тогда особенно не верил, что эта мысль воплотится в жизнь. И тем не менее традиция сохранилась на долгие годы. Был среди них и Жюблен - тот самый Жюблен, который всегда то ли говорил серьезно, то ли шутил, был то ли гением, то ли паяцем. Так, во всяком случае, полагали в "Гран-Вефуре", пока с ним не случился удар. Все полагали, что он не женат, ведет богемный образ жизни где-нибудь в меблированных комнатах или в живописном беспорядке холостяцкой квартиры. В больнице, куда его доставили, все были крайне удивлены, когда откуда-то появилась толстушка лет сорока, скромно одетая, и спросила: - Где мой муж? Оказалось, что Жюблен не только был женат, но жил во вполне буржуазной квартире на улице Рен, недалеко от Монпарнасского вокзала. Могра заходил туда раза два, не больше. В первый раз он пришел слишком рано. Жюблен, который еще не свыкся со своим положением, не хотел никого видеть, тем более старых друзей. Могра до сих пор помнит маленькую гостиную, оклеенную обоями в цветочек, какое-то растение в кадке в углу и г-жу Жюблен, которая вполголоса объясняла: - Не нужно его сердить. Он очень признателен, что вы справляетесь о нем, но предпочитает находиться в одиночестве. Ничего, потихоньку привыкнет. Она произнесла это с необъяснимой безмятежностью. - Быть может, позже он снова начнет испытывать потребность в общении... Жюблен был женат уже двадцать лет, и никто об этом даже не подозревал. У этого полуночника, завсегдатая кафе Графа, Липпа, "Двух макак", было тихое прибежище, квартира, которая прекрасно подошла бы какому-нибудь скромному служащему. Была у него и жена - из тех, что ходят по утрам за покупками в ближайшие магазинчики и с виду ничем не примечательны. Второй раз Могра пришел на улицу Рен со вполне определенной целью. Он знал, что с деньгами у Жюблена туго. Семья жила лишь на скудные авторские гонорары. И Могра вспомнил о так называемой Парижской медали, которой сопутствует чек на миллион старых франков и которая раз в год вручается муниципальным советом какому-либо литератору, художнику или скульптору. Несколько телефонных звонков - и дело было в шляпе. Могра хорошо помнит, как во второй раз оказался перед дверью квартиры Жюблена. Где-то в глубине еле слышно зазвенел звонок. |
