|
Наверное, вас часто лечили пенициллином? Если так, то понятно, почему после первого укола была такая реакция. Если ему снова ввели пенициллин, то почему же он немного осоловел? Но Могра слишком измучен, чтобы думать об этом. Он больше ни на кого не смотрит. Слышит дробь дождя о стекла, журчание воды в желобе, и постепенно эти звуки, словно монотонный стук колес, превращаются в мозгу в незатейливую мелодию. Как он устал! Кажется, устал уже многие годы, целую вечность назад, но все равно продолжает идти, несмотря на искушение остановиться, прекратить сопротивление, отказаться от всего раз и навсегда. А они все говорят. Но вот голоса начинают удаляться. Хлопает дверь. Неизвестно почему, они на сей раз не оставили ее приоткрытой. Может, это дурной знак? Но Могра даже не знает, все ли они ушли. Они поступили с ним очень плохо и, главное, сильно напугали. И отняли остатки веры в возможности человека. В течение пятнадцати минут, показавшихся бесконечными, его прижимали к постели чужие руки, а он был не кем иным, как обезумевшим животным. Если бы мог кусаться, то непременно кого-нибудь укусил. От этого Могра чувствует себя еще несчастнее. За все время, что он лежит здесь, его впервые охватывает подобная тоска. Теплая рука гладит лоб. Но немного раньше эта же рука помогала им удерживать его на кровати. Рука человека, который ухаживает за ним, зарабатывая тем самым себе на жизнь. Он хочет спать. Глава 6 Спал он немного, неоднократно впадал в забытье, сны путались с реальностью, но большую часть времени Рене пролежал с закрытыми глазами, сознательно отгораживаясь от внешнего мира, как бы наказывая тем самым м-ль Бланш. В палату приходили убирать две итальянки, и, подметая, задели за ножку кровати. Вскоре после того, как часы пробили одиннадцать, забежал практикант, постоял в метре от постели, глядя на него, и молча ушел. Заходила и медсестра - ее Могра узнал по запаху и ощущению чего-то массивного рядом, - поставила капельницу с глюкозой и тоже ушла О парикмахере не шло даже и речи. И теперь, лежа с грязно-серыми щеками и подбородком, Могра по какому-то прихотливому пути добирается мыслями до отца, деда и друзей по "Гран-Вефуру". Достаточно самой пустячной отправной точки, чтобы ему начали приходить в голову мысли, которые в нормальной обстановке он счел бы нелепыми. У него хватает чувства юмора подумать, что сейчас он обладает точкой зрения человека, лежащего головой вниз. Однако совершенно не обязательно, чтобы в эту голову лезла только всякая ерунда. Ну что ж, посмотрим! В сущности, люди его возраста успели узнать три разных мира. На каком бы социальном уровне они ни родились, у каждого обязательно был дед с длинной бородой, в рединготе и цилиндре, и бабка, в платье с буфами на рукавах Их матери носили длинные платья и собирали волосы в узел на затылке, отцы носили усы, и у каждого был по крайней мере один дядюшка, чрезвычайно гордившийся роскошными бакенбардами. Мужчины не выходили из дома без трости. Когда появились первые автомобили, меж булыжниками мостовой еще зеленели трава и мох; женщины украдкой выбегали из дома и сметали на совок свежие конские яблоки. Для Могра эта эпоха сливается с мировой войной, погасшим маяком, серой канонеркой, стоящей на якоре у пирса, газовыми фонарями, стекла которых замазаны синей краской. Следующий период длился вплоть до Второй мировой войны. Он более светлый и солнечный. |
