|
Это его собственное выражение. Он себя понимает. Можно ведь быть больным, не зная этого, в течение долгих лет носить в себе какую-нибудь тяжкую хворобу и оставаться при этом нормальным человеком. А потом из-за какого-нибудь пустяка-прыщика, боли в горле, покалывания в груди-человек идет к врачу. Он входит в кабинет здоровым. Следит во время осмотра за лицом врача. А после произнесенного смущенным тоном приговора человек сразу переходит в больные и уже никогда не увидит жизнь в прежнем свете. Произошло ли это теперь и с ним? Сперва ласково, потом не без раздражения Бессон д'Аргуле пытался доказать, что его мысли и ощущения свойственны различным этапам развития болезни и в них нет ничего необычного. Почему от Бессона его мысли вдруг перескочили на отца, который так и продолжал жить - теперь ему было восемьдесят - в доме на улице Этрета? Много раз Могра предлагал переселить его поближе к Парижу, купить, раз уж отец ушел на пенсию, маленький домик с садом в какой-нибудь деревне или снять в Фекане благоустроенную квартиру, где прислуга могла бы о нем заботиться. Но отец всякий раз отказывался, продолжая сам вести хозяйство и готовить, как в те времена, когда Репе был еще ребенком. Возвращаясь из школы-с собственным ключом, поскольку в доме никого не было, - Рене находил на кухонном столе написанный карандашом список продуктов, которые нужно купить. Прежде чем приняться за уроки, он чистил картошку, другие овощи, ставил вариться суп. Ему и в голову не приходило завидовать приятелям, которые играли во дворе до самого вечера. Отец тоже никогда не жаловался. Может, время было такое? Смиренные люди покорялись судьбе, потому что знали - они ничего не могут изменить? Его отец никому не завидовал. Не стремился подняться хоть на ступеньку по социальной лестнице. Пока позволял возраст, продолжал заниматься всякими бумажками, считал разгружаемые тюки трески, отмечал, сколько продовольствия погрузили на судно перед выходом в море. Они вели вдвоем серенькое существование в доме, где все вещи всегда оставались на своих местах. Немного позже - когда именно, Могра теперь вспомнить трудно - отец стал возвращаться домой немного позже, и от его усов попахивало можжевеловкой. Вскоре они стали ужинать на час позже, так как отец заходил сыграть партию в карты к Леону, содержавшему кабачок у пристани. Пьяницей он не стал, но часы, проведенные в кабачке, постепенно приобретали первостепенное значение, и в конце концов он уже приходил домой после ужина. Взгляд отца понемногу стекленел. Разговаривая, он иногда запинался на каком-нибудь слове. Временами на него накатывала сентиментальность, и он принимался плакать, глядя на плетеное кресло. Рене научили никогда не судить своих родителей. Ему вбили в голову, и в первую очередь аббат Винаж, идеальный образ семьи, сладенькую картинку, какие встречаются в детских книжках. Конечно, он любил отца. Но постепенно мальчик не без тревоги стал обнаруживать, что его отец неумен, живет в крайне ограниченном мире, что его покорность и мягкость, скорее всего, от глупости. Когда Могра уехал из Фекана, отец стал пить все больше и больше, и когда Рене его навещал, ему не раз приходилось раздевать отца и укладывать в постель, а тот все бормотал: - Понимаешь, твоя мать... Если бы Господь не отнял ее у меня... Это был его единственный протест. - Почему она? Господи, да что ж я такое сделал? В шестьдесят восемь лет его еще держали из жалости на службе, хотя фирмой заправлял уже зять хозяина, и тут с отцом случился приступ белой горячки. |
