Хочется бросить руль и застыть в апатии, мне уже буквально плевать, выживу я или нет. Только то, что от моих действий зависит жизнь двенадцати человек, удерживает меня от этого опрометчивого поступка. Гребцы сидят спиной к носу и лицом ко мне, я вижу каждого, а они меня. Все смотрят на меня, и от моего внешнего вида и уверенности в себе зависит жизнь экипажа. Командир не должен поддаваться эмоциям. Не зря говорят, что бегущий командир в военное время вызывает панику. Если уж командир впал в отчаяние, значить всё пропало! И потому я держусь, моё лицо как камень, и только изредка на нём появляется ехидная и злая улыбка, когда кто-то из гребцов поневоле косячит, сбиваясь с ритма. Провинившийся моряк тут же прячет свои глаза, и пока этого достаточно, чтобы он смог почувствовать свою вину, собраться с силами и исправится.

— Веселее! Черти в аду нас сегодня не дождутся! — ору я изо всех сил, чтобы подбодрить экипаж и себя, и добавляю откровенную лож — ветер стал слабеть! Гребанный ураган устаёт, а мы нет! Нужно продержатся ещё немного парни!

— Греби, в бога душу мать! — подхватывает Мэт — слышите?! Командир умирать сегодня не приказывал!

И парни гребут, гребут как роботы, равномерно ворочая вёслами, которые привязаны к их рукам, а мне их подвести никак нельзя. К тому же у них есть возможность немного передохнуть. Сейчас они работают по шестеро, меняясь каждые полчаса, а я на румпеле один, замены мне нет. Мои воспалённые глаза устремлены вперёд и вельбот несётся по волнам, как огромная доска для сёрфинга. Я люблю море и всё то, что с ним связано, но вот серфингистов теперь ненавижу. Эти гады добровольно ищут того, чего сейчас у нас в избытке! Огромных волн! Они сумасшедшие и опасные люди, теперь я это точно знаю! Как хорошо, что этот вид спорта ещё не придумали, а я запрещу его у себя в колонии на законодательном уровне, если выживу конечно! Специально на Гавайи отправлюсь и все доски у местных жителей поотбираю! А ещё на Гавайях тепло… Да нет, я точно выживу! Куда я денусь!

Глава 20

К вечеру второго дня после кораблекрушения шторм начал стихать. Обессиленная команда вельбота с трудом второчила вёслами, я же так и продолжал сидеть на румпеле, и находился в полубреду. Мой мозг уже не участвовал в процессе управления лодкой, руки сами по себе держали румпель, на автомате поворачивая его в нужную сторону. Два дня без сна давали о себе знать, несмотря на холод я вырубался. Спать за рулём вредно для жизни и здоровья, и особенно вредно, когда ты несёшься по оживлённой автостраде, или управляешь лодкой в шторм, когда любая ошибка может стоить тебе жизни. По моей просьбе Мэт и гребцы периодически окликают меня, когда им кажется, что я отключаюсь, чтобы убедится, что я не сплю.

Вскоре дождь прекратился, волны больше не захлёстывали вельбот, и я дал команду приступить к откачке воды. Теперь свободная смена гребцов не отдыхала, а усиленно трудилась, работая черпаками, ведром и всем чем придётся. Медленно, но верно, наша «подводная лодка» начала всплывать над поверхностью океана.

— Всё Мэт, готовим плавучий якорь, и всем отдыхать — наконец оценив обстановку решился я. Конечно ещё штормит, но нужно хотя бы немного поспать — дежурить будем по два человека на румпеле, что бы случайно рулевой не заснул. Но прежде нам нужно избавится от воды, иначе мы замёрзнем насмерть, несмотря на то, что сейчас относительно тепло. Нужно просушить одежду, а пока накроемся парусом, согреем друг друга.

— Тепло?! — синими губами криво и со страдальческой миной на лице усмехнулся боцман — так холодно мне не было никогда в жизни!

— Ты ещё не знаешь, что такое холод салага! Когда вернёмся в Форт-Росс, расспроси об этом охотников за каланом! Сейчас просто жара и пекло, по сравнению с зимой в северных морях.