– А он знал, что Гектор тоже на полке?

– Пятьдесят на пятьдесят, Джордж.

– Как это понимать? – И тут же ответил: – Не важно. – Смайли отменил собственный вопрос и снова погрузился в долгое молчание.

– Джордж, бросьте вы все это, – настойчиво произнес Тоби. – Мой вам настоятельный совет: оставьте. – Он снова молча стал выжидать.

Казалось, Смайли его не слышал. Глубоко потрясенный, он размышлял о масштабе ошибки, допущенной Тоби.

– Дело в том, что вы отослали его ни с чем, – пробормотал он, уставясь в пространство. – Он к вам обратился, а вы захлопнули перед ним дверь. Как вы могли, Тоби? Именно вы!

Упрек заставил Тоби в ярости вскочить – возможно, именно эта цель и преследовалась. Глаза его вспыхнули, щеки порозовели – спавший в нем венгр проснулся.

– И вы, возможно, хотите услышать почему? Вы хотите знать, почему я сказал ему: «Пошел к черту, Владимир. Уйди, пожалуйста, с моих глаз долой: меня от тебя тошнит?» Хотите знать, кто его контакт там, кто этот Волшебник Северной Германии со слитком золота, благодаря которому мы назавтра станем миллионерами, Джордж, – хотите знать эту личность? Вы, случайно, не помните такое имя – Отто Лейпциг? Многократно награжденный нами званием «Подонок года»? Изготовитель фальшивок, торговец разведданными, доверенное лицо, сексуальный маньяк, сутенер, а также преступник всех мастей? Помните такого великого героя?

Смайли снова привиделись клетчатые стены гостиницы и отвратительные охотничьи гравюры, изображающие Джоррокса, снова в памяти всплыли две фигуры в черных пальто – гиганта и карлика и крупная, в коричневых пятнах рука генерала, лежащая на узком плечике его подопечного. «Макс, вот это мой добрый друг Отто. Я привел его, чтобы он сам рассказал свою историю». Смайли послышался глухой грохот самолетов аэродрома Хитроу.

– Смутно, – ровным тоном ответил Смайли. – Да, я смутно припоминаю некоего Отто Лейпцига. Расскажите мне о нем. У него, кажется, было много имен. Но это помним и все мы, не так ли?

– Около двух сотен, но на Лейпциге он остановился. Знаете почему? Лейпциг находится в Восточной Германии – ему нравилась тамошняя тюрьма. Такой он был чокнутый шутник. Вы, случайно, не помните, что он продавал? – Считая, что перехватил инициативу, Тоби смело шагнул вперед и, став перед сидевшим с безразличным видом Смайли, бойко продолжил: – Джордж, неужели вы даже не помните, какую невероятную и полнейшую ерунду этот подлец год за годом поставлял нашим западноевропейским резидентурам, главным образом в Германии, под пятнадцатью разными именами? Наш эксперт по новому эстонскому порядку? Наш главный источник по отправкам советского оружия из Ленинграда? Наше внутреннее ухо в Московском Центре, в конце концов, наш главный наблюдатель за Карлой? – Смайли сидел, не шелохнувшись. – Как он надул одного только нашего берлинского резидента на две тысячи немецких марок за статью, переписанную из журнала «Штерн»? А как обкручивал старика генерала, присосался к нему, точно пиявка, и сосал, все снова и снова: «мы, коллеги‑прибалты» – по этой линии! «Генерал, я добыл для вас царские драгоценности, одна беда: нет денег на авиабилет»! Иисусе Христе!

– Но ведь не все оказалось сфабриковано, верно, Тоби? – мягко возразил Смайли. – Кое‑что, как мне припоминается, было – по крайней мере в определенных областях – весьма неплохим материалом.