«Швели – умеет далеко плеваться».

«Чарти – умеет много говорить».

Как оказалось, навыки обращения с холодным оружием были у всех, только вот, навыки оказались разными, и очень сильно.

Ещё две недели у меня ушло на проверку их обучаемости, и способности к обращению с огнестрельным оружием. Здесь меня ждало горькое разочарование. И я теперь понимал своего взводного, который, иногда ногой, обутой в берцы, дубасил бестолковых солдат по каске, надетой на голову.

Вбивал, как говорится, знания, минуя посредников, в виде глаз и ушей. Худо-бедно, но я смог отобрать сто тридцать человек во вторую чёрную сотню. Это были те, кто лучше всех владел холодным оружием, был хорошим охотником, мастером засад, и длительного сидения в схронах, в ожидании зверя.

Каждый из них был, практически, профессионалом в какой-нибудь узкой области. Кто-то мог найти воду в любом месте, кто-то – бесшумно прокрасться куда угодно, ну, а кто-то, владел копьём, или луком, в совершенстве. Всех их объединяло одно – они категорически не умели, и не хотели уметь, обращаться с огнестрельным оружием. Вот, такое у них было достоинство…, или… недостаток.

Для моих целей, мне нужны были и такие, и те, кто сможет обучиться огнестрелу. Жаль, что масаи и зулусы были далеко. А может, наоборот, хорошо, кто их разберёт…, этих негров.

После того, как основная масса претендентов в первую чёрную сотню, отстрелялась по одному разу, из, специально выделенных для этой цели, десяти винтовок, я приступил к дальнейшему кастингу.

К слову сказать, не все, далеко не все негры, были допущены до французских винтовок, глядя на которые, я почти плакал, наблюдая, во что они превращаются в нежных лапах чёрных дикарей. Некоторых, несмотря даже на их желание поучаствовать в своеобразном кастинге, я решительно отверг.

Дабы они не тянули свои корявые, чёрные лапы к оружию, обзавёлся длинной палкой, которую назвал «дежурным воспитателем». Палка была сделана из тростника-папируса. Я же не взводный, вот тот был зверь! Я – всего лишь добрый, чёрно-белый змей, Мамба.

Палочка была не простая, а с подвохом. Если просто ей бить, то ничего, кроме морального унижения, не получишь. Но я-то знал, с кем имею дело. Да, и имидж надо поддерживать, а то лишат меня звания команданте, и вождя чернокожих, а мне отомстить ещё надо.

Подвох палки был в том, что её конец был заострён, и смазан ядом. Палочек у меня было много, и на каждой свой яд. На каждого умельца, по своему коленцу. Кому-то нравилось быть парализованным, кому-то – кататься в пыли от дикой боли, а кому-то хватало и просто ожидания наказания.

Как в той пословице: «Ожидание смерти – хуже самой смерти». В общем, процесс пошёл! И его не остановить.

Винтовок было десять, а патронов – пару тысяч. К концу кастинга, несмотря на самоличную чистку, пришлось три винтовки убрать на запчасти, иначе нас ждал бы сюрприз в виде разорванного ствола, или чего-нибудь похуже. Но, теперь я мог приступить ко второй части подготовки своей армии, и более плотно заняться боевой подготовкой.

Пару десятков, из самых «одарённых», новобранцев пришлось отправить на поля в качестве работников, всё равно от них никакого толка не было, а так, хоть кукурузу будут собирать, да сорго носить, пока другие воюют.

Всего, после похода, у меня осталось двести пятьдесят пять воинов. Все они были закалены суровыми переходами через джунгли и саванну, чередой битв и сражений. А, кроме того, они были свирепыми, но чужды ненужной жестокости, которая свойственна многим африканским народам.

Жестокость в своих воинах я не поощрял, но и не пресекал, когда она была необходима. Это подтверждали два молчаливых свидетеля, голова сотника Наобума, и голова верховного вождя Уука, которые торчали перед моей новой хижиной, просторной, но пустой.