Выстроив воинов перед собой, я бросил им вызов. Все, желающие посоревноваться со мною в силе и ловкости, приглашались на соревнование. Оно состояло из двух этапов. Первого этапа, или марш-броска через реку и саванну. И второго этапа, где каждый, кто осилил первый, мог вступить со мной в спарринг, или индивидуальный бой на ринге. Условие было одно, свалить, либо вытолкнуть противника из очерченного круга, именуемого рингом.

Утром я пришёл к старому баобабу. Посмотрев на урну, с дорогим мне прахом, я развернулся и отправился на соревнования, как будто в бой.

Каждый воин мог брать с собой, на выбор, не больше двух видов оружия, либо щит, и один вид оружия. Я взял свой старый щит, не раз доказавший свою нужность, и медный хопеш, изрядно затупившийся от бесконечного использования.

Марш-бросок начал я, побежав впереди всех, а за мной и остальные. Отказавшиеся участвовать в подобном, воины, а это были либо умные, либо хорошо меня знающие, были расставлены на протяжении всей дистанции.

Взметнув тучу брызг, вся человеческая масса бросилась в реку, тем самым, начав первый этап соревнования – марш-бросок. У меня была фора, одна минута, пока один из негров читал громко детскую считалочку, которую все знали.

Перекинув свой щит вперёд и, швырнув его в воду, я упал на него сверху и, мощно работая руками, заскользил на нём по реке. Ноги помогли мне увеличить скорость, и через пять минут я уже выходил из реки, отряхиваясь от мутной тины. Сзади раздался короткий крик, и моя фора закончилась.

Я бежал, перекинув щит за спину, и, крепко затянув ремнём хопеш, чтобы он не выпадал из-за пояса, и не отвлекал от бега. Мысли текли плавно и неспешно. Лёгкие работали, раздувая грудную клетку, втягивая вовнутрь раскалённый африканский воздух. Голову покрывала кожаная бандана, сначала мокрая после преодоления реки, потом, быстро высушенная жарким солнцем, и снова мокрая, но уже от пота.

Приученный подобному ещё в погранвойсках, я наслаждался своим сильным и выносливым телом, и легко пожирал километры красной земли саванны, проламываясь через густую и жёсткую, как щетина, траву.

Солнце стояло в самом зените, заливая округу своими ослепительными лучами. На небе не было ни облачка, как не было и воды, ни у кого из участников соревнования. Всё, что можно было взять с собой, болтыхалось сейчас у каждого в желудке.

Старая, повидавшая ещё, наверно, динозавров, африканская акация, развесившая свои колючие ветки далеко вокруг, показалась на горизонте, еле видимой точкой. К ней я и устремился. Там было окончание первого этапа, и начало второго, в очерченном и вытоптанном заботливыми ногами воинов, красном круге.

Добежав до неё и переведя дух, я посмотрел назад. Увы. Цепочка воинов, бежавших следом за мной, была ещё далеко. Многих подвело неумение плавать, или такое умение, что и плаванием можно было назвать с большой натяжкой. И бежать по саванне, долго и быстро, не всякий сможет. А я только тем и занимался, что совершал по ней переходы. Да, и прежний хозяин моего тела не сибаритствовал, а выживал в условиях дикой природы, как и все остальные.

Ну, и последний фактор, который не учли, в основном своём большинстве, бестолковые, молодые воины. Я был в сандалиях, никто специально не оговаривал этот момент. Хочешь – беги босиком, хочешь – в сандалиях. Что и сказалось на быстроте бега, особенно, по сухой и колкой траве.

К моменту, когда подбежал первый воин, я был уже отдохнувший и максимально собран. Мы вошли в круг. Удар воина, удар моим щитом, и я выталкиваю неудачника за пределы круга, под внимательным взором полусотни более умных воинов, что давно собрались посмотреть на бои без правил.

Хлеба и зрелищ – лозунг на все времена, и в любом обществе!

Следующий повторил судьбу первого, а потом, и третьего, и десятого. Каждый из воинов, подбегал к месту боя уставшим, и обезвоженным.