— Успокойтесь. Мы свои. Советские. Просто одеты в трофейную форму. Все. Спокойно. Успокойтесь… — Я заговаривал их, чтобы они не наделали глупостей, на которые люди способны в отчаянной ситуации. Убедившись, что они успокоились, я велел бойцам не трогать их, не кормить, особенно не кормить. Спокойно подойдя к тяжело дышащему бойцу, по внешнему виду похожему на командира, я присел на корточки и, спокойно глядя ему в глаза, спросил:

— Говорить можешь?

— Д-да. — Откашлявшись, повторил: — Да, могу.

— Хорошо. Рассказывайте.

Возвращаясь к машинам, я усиленно размышлял. Крупный лагерь военнопленных, о котором рассказал сержант Герасимов, не давал мне покоя. Как освободить пленных из лагеря, я решил обсудить со своим штабом, вернувшись в мехгруппу. Оставлять же истощенных бойцов, бежавших из плена, я не собирался. Мне это даже в голову не пришло. Поэтому, выгрузив раненых в неприметном лесочке, в полукилометре от дороги, отвезли туда же на одной из свободных машин и истощенных бежавших из плена бойцов. Оставив с ними одну машину с водителем для охраны и медика и посадив всех бойцов в кузов, мы отправились на свободную охоту. Я решил устроить подвижную засаду. Про которую вычитал в мемуарах офицера-афганца. Идея была проста. Группа бойцов на автотранспорте едет по дороге и в случае встречи с противником атакует его. Но тут есть свои подводные камни.

Во-первых — нужно вести разведку по маршруту, чтобы обнаружить противника первыми, и определить, можно ли его атаковать.

Во-вторых — с ходу массированным огнем уничтожить как можно больше солдат противника. На случай продолжительного боя.

В-третьих — в случае если противника больше, чем определила разведка, и группа вступила в бой, то по возможности оторваться от него по проверенным путям отхода.

— Ну что там? — спросил я взмыленного бойца, бегущего от поста на противоположной опушке леса к машине, у кабины которой я стоял.

— Много. Уф-ф… Семь машин и мотоцикл. — Боец никак не мог отдышаться.

— Ясно. Пропускаем. Давай отъезжай, — сказал я своему водиле. Взрыкнув двигателем, «Опель» заехал за кусты. Проследив за грузовиком, я повернулся к бойцу.

— Иди отдыхай. Пусть Минаев тебя сменит.

— Есть, — приложил руку к немецкой пилотке боец. Вздохнув, я стал взбираться на дерево. Поднявшись на восьмиметровую высоту, достал из чехла бинокль. В окуляры была видна небольшая речушка и идущая параллельно ей дорога. Выехавшая из-за края леса колонна проследовала именно по этой дороге. Я с сожалением проводил ее взглядом. Слишком крупная дичь. Как бы самим не стать добычей. Проследив, как последний грузовик скрылся за поворотом дороги, стал спускаться вниз.

— Товарищ капитан. Грузовик едет. — Подбежавший Минаев дышал на удивление ровно. Я бросил свирепый взгляд на прошлого бойца. Физподготовка у него явно страдает. Ну ничего, вернемся на базу, будет отрабатывать по полной. Устрою ему марш-бросок.

— Один грузовик. Торопится. Видать, от этих отстал.

Я тут же заорал:

— В машину! Приготовиться к бою!

Спустившись на землю и взведя затвор автомата, я с разбегу запрыгнул в машину.

Мы напали внезапно, и поэтому немцы не успели отреагировать. Встреча произошла на повороте дороги, с краю леса. Я видел орущего водителя «Блица», выкручивающего руль в сторону, и пассажира, сидящего рядом с выпученными глазами. Били автоматы над кабиной. Но от тряски очереди уходили в сторону.

— Стой! — заорал я на Архипова.

Машина встала как вкопанная. В кузове послышался грохот и хор мата.

— Из машины.